Просто делает то, что умеет, что нравится, забывая обо всем на свете, — во всяком случае, именно так себя чувствовала Василиса, когда исполняла гимнастические номера.
— Не ожидал, что при осмотре местной тюрьмы я вдруг услышу столь чудесный мальчишеский голос. Ты отлично поешь, Драгоций.
Из глубины комнаты вышел Миракл. На нем был обычный домашний халат, а в правой руке — курительная трубка.
Лицо Фэша окаменело в один миг.
— Извините, — пробормотала Василиса. — Мы решили прогуляться и вот…
Она с опаской вгляделась в темноту — нет ли за спиной часового архитектора и ее отца? Но к счастью, больше там никого не было.
— Да-да, я тоже решил прогуляться перед сном, — благожелательно ответил ей Миракл. И повернулся к мальчику: — Честное слово, если бы я не знал, что ты чертовски хороший часовщик, то посоветовал бы заняться карьерой певца.
Фэш выглядел так, будто только что съел нечто гнилое и его сейчас стошнит. Василиса относилась к часовому архитектору с большой симпатией, но все же была бы очень рада, если бы тот сейчас ушел, да поскорее.
— Ладно, не буду вам мешать, — безошибочно расшифровал их состояние Миракл. — Правда, время позднее, советую и вам поскорее вернуться в ваши комнаты. Завтра такой длинный день. Да… — У самой двери он обернулся. — Если вам вдруг понадобится помощь или, скажем, совет знающего человека, — с нажимом произнес он, — свяжитесь со мной, хорошо? Василиса, я послал эф-запрос в твой часолист. Ты сможешь найти меня, когда только захочешь.
— Хорошо.
— Любая помощь, — добавил он со значением. — И в любое время.
И, оглядев обоих с хитрым прищуром, зодчий собрался удалиться. Как вдруг Василиса окликнула его:
— Постойте!
— Да?
— Когда-то вы рассказывали мне о вашей музыкальной шкатулке… Той, на которой стоит настоящий дом фей. Вы дали мне подсказку насчет комнаты, да? — Василиса требовательно уставилась на него. — В смысле, именно для этого вызвал вас отец? Для корректировки судьбы, — многозначительно добавила она.
Некоторое время Миракл молчал.
Девочка очень жалела, что почти не видела его лица в полутьме комнаты.
— Не пойму, о чем ты говоришь, Василиса, — наконец пожал плечами Миракл. — Я просто рассказал историю из своей жизни… Но знаешь, — добавил он с полуулыбкой, — если ты захочешь стать зодчим, то, пожалуй, я готов взять тебя на обучение. Мне кажется, у тебя есть способности.
И, помахав рукой, он удалился.
«Так и не сказал правды, вот хитрый, — подумала Василиса.
