В дверном проеме темного дома, где давно никто не жил, ключ в нажата руке. В это мгновение - первый октября - все стало меняться для Никиты Сафонова. Он переехал туда с двух спортивных сумок и офисным креслом, нарушая правила.
Прямо ангельский! Он учился в институте, а по выходным пел в соборе. Его родители говорили, что у Эмиля впереди завидное будущее… Мы поженились, а через год он погиб.
– В две тысячи двенадцатом, кажется?
– Да. Так глупо получилось… Он возвращался вечером с работы и срезал путь через стройку. Было грязно, шел дождь… В общем, Эмиль сорвался. Его нашли в котловане со сваями. Он упал и разбил голову.
– Эмиль был пьян? – спросил Макар, догадываясь об ответе.
– Нет, что вы! Он совсем не пил.
– А когда это случилось?
– Тринадцатого ноября.
Илюшин выразил сочувствие, задал для проформы еще несколько вопросов, поблагодарил женщину и встал.
– Вы журналист? – спросила Нина, глядя на него снизу вверх.
– Нет, конечно. Почему вы так решили?
– А татуировки с птицами у вас есть?
– У меня вообще нет татуировок, – осторожно сказал Илюшин. – Нина, вы задаете странные вопросы.
Девушка поднялась.
– Эмиль однажды напился, – безучастно сказала она. – Единственный раз за все время, что мы были знакомы. Он пытался убежать из квартиры и кричал, что за ним придут орлики.
– Кто придет? – изумился Макар.
– Орлики.
Илюшина осенило:
– С белыми глазами да по мутной воде?
Нина вздрогнула и уставилась на него.
– Да… Кажется, так. Откуда вы знаете?!
– Это Гребенщиков, «Волки да вороны». Песня такая.
Нина помолчала.
– Без разницы, песня или нет, – сказала она наконец. – Эмиль боялся этих орликов до смерти. Он больше в рот не брал ни водки, ни вина только потому, что помнил, как они ему являлись. Вы не журналист.
Илюшин помолчал. Если так пойдет и с остальными родственниками, можно сворачивать опрос и расписываться в профнепригодности.
– Я не орлик, – сказал он, и прозвучало это даже нелепее, чем он опасался.
Вдова Эмиля Осина кивнула. Странно, но, кажется, ему удалось ее успокоить.
Глава 4
За семь дней до описываемых событий1Устроившись на чердаке возле окна, девушка наблюдала за дорогой. Термос с чаем, яблоки и орехи на блюдце, наушники, плеер, ведро для естественных надобностей, – она подготовилась основательно. Предстояло провести под крышей целый день, дожидаясь человека, которого она не знала в лицо.
Ясно было лишь одно: он подойдет к калитке. Не может не подойти.
Ее дом отсюда, с чердака, был виден как на ладони.
