Раненого штрафника увезли, а сам Леонов занял его место.
– Он действительно был ранен?
– Внешние признаки имелись, они были зафиксированы еще в шталаге. Детальный же осмотр не проводился, это не предусмотрено правилами.
– То есть он мог и симулировать ранение?
– Мог.
– Хорошо, давай дальше. Факт возможной подмены проверен?
– Нет. Помощь на месте оказывали солдаты маршевой роты. Сейчас они распределены по частям, и установить, кто конкретно его мог видеть, – развел он руками, – мы уже не можем.
– Хм! Что-то многовато случайностей.
Ты не находишь, Генрих?
– С другой стороны, его слова тоже ничем не подтверждены.
– Они подтверждаются его делами! И очень даже убедительно! Ладно, продолжай.
– Осмотр тел погибших конвоиров показал, что водитель убит ударом карандаша в горло. У одного из конвоиров сломана гортань, второму попросту свернули шею.
– Ничего себе цирк! Как ты себе представляешь эту процедуру? В тесной машине, зажатый с боков двумя рослыми солдатами? Этот русский еще и Кройцера оглушил? Чем же?
– Этого установить не удалось.
Шарфюрер не успел все подробно описать. Он сказал, что почувствовал удар и потерял сознание. До этого все было тихо и спокойно.
– Почему произошел взрыв?
– Кройцер понимал, что это для него единственный способ хоть как-то привлечь внимание. Где закреплена граната, он не видел, но рассчитывал успеть укатиться за пригорок. Увы, это ему не удалось.
– Так. Что русский сказал ему о своих целях?
– Ничего. Он больше спрашивал. Со слов шарфюрера, он умеет вести допрос и не пропускает ни одной мелочи.
Очень внимателен и немногословен. Фантастически жестокий и безжалостный человек.
– Да ну?! Это почему же он сделал такой вывод?
– Русский объяснил ему, каким образом он сумеет получить сведения от пойманных им немецких солдат.
– Так и сказал – пойманных?
– Да. Сказал, я сейчас выйду на дорогу, остановлю машину и убью всех, кто там будет. Парочку оставлю, чтобы порасспрашивать. Потом он сказал, что привяжет Кройцера на муравейник и сложит рядом тела убитых.
А сам уйдет.
– И шарфюрер поверил?
– Он сказал – я видел его глаза, и он не шутил.
– Да… А я ведь его помню. Он тогда был в моей охране. Ну, когда я к вам с инспекцией прилетал. Парень был хоть и молодой, но крепкий! Такого запугать… Не знаю, что и сказать ему нужно.
– Кройцер сказал, что русский как-то по-особенному задает вопросы. Вроде бы нейтрально, но из ответов вытаскивает все, что ему нужно.
– Он не пояснил как?
– Не успел.
