Они свою роль сыграли от и до, но так и не смогли увидеть за деревьями леса. Не смогли подняться выше привычного видения мира…
– И уже не смогут… – Я вновь сделал осторожный шаг в обход линии пентаграммы.
– Именно, – кивнул колдун, проводя рукой над одной из лампад. Враз выросшее пламя попыталось лизнуть костлявые пальцы, но, не дотянувшись, опало. – Те, у кого зашорены глаза, обречены всю жизнь провести, уткнувшись мордой в кормушку. Для обывателей все сотворенное мной – чернейшее зло, и мало кто сможет разглядеть за всем этим неотвратимость прогресса.
– Избавиться от уродов – это сильно, – уже в открытую усмехнувшись, кивнул я и правой рукой откинул полу фуфайки. – Если не сказать – продвинуто.
– Тебя интересует, сколько червей погибает при бурении скважины? – прищурился Ялтин. – А в отличие от червей ни один из уродов не расстался с жизнью напрасно. Ни те, кто уже умер, ни те, которые умирают прямо сейчас. И когда с помощью их жизней я получу доступ к целому пласту новой энергии, никто не посмеет назвать меня Поваром.
И уж кто-кто, а Бергман и его клика…
– Вы еще и жертвоприношения практикуете? – перебил я колдуна, впрочем, на всякий случай умолчав о постигшей Бергмана участи. А то еще перевозбудится…"
"– Последней штрих, без которого, увы, не обойтись, – недобро глянул на меня Ялтин. – Какая ирония судьбы! Легендарный Леший получил возможность искупить свои грехи. Быть может, когда-нибудь ему даже поставят памятник…
– Леший?! – удивленно уставился я на скорчившегося у стены урода, на коже которого медленно набухали капли крови.
И это неуловимый убийца?! Урод?!! Что ж, теперь понятно, почему он не брался исполнять заказы за городскими стенами. Блин, да учитывая, насколько примелькались измененные, никому и в голову не могло прийти, что убийца – замотанный вонючими и покрытыми коркой засохшего гноя бинтами выродок.
– О! Это особенный экземпляр, такой встречается один на миллион, – усмехнулся Ялтин. – Но мы, пожалуй, несколько заговорились…
Я успел первым. Колдун еще только щелкал пальцами, направляя в меня какое-то заклятие, когда переключатель на «глушителе» сдвинулся на позицию «Вкл».
Рука Сергея Михайловича дрогнула, и бурлившая в ней сила развеялась будто облачко сигаретного дыма. Зажмуривший глаза Ялтин стиснул кулаки, и его ногти до крови вонзились в худые ладони. Мне, впрочем, тоже пришлось несладко – наполнившие комнату помехи, словно раскаленные иглы, впились в голову. Какой колдовать – тут и просто думать-то больно.