А когда их не хватало, то пользовался хитростью, известной всем студентам. В местных кофейнях, которые держали греки и итальянцы, купив хоть чашку кофе не дороже двадцати копеек, можно было бесплатно читать многие толстые журналы и любые газеты. Одну чашку мы иногда с товарищем заказывали на двоих, из экономии.
Так, мне посчастливилось наткнуться на работу ученого Лебедева «Искусство раскрытия преступлений», она вышла бесплатным приложением к «Вестнику полиции». В ней впервые рассматривались вопросы пальцепечатания (дактилоскопии) и судебно-полицейской фотографии.
С нее я начал свой небольшой архив нужных материалов, мечтая поставить их на полке кабинета судебного врача. И однажды приобрел по почте невероятно дорогое издание – «Элементы судебной медицины и хирургии» австрийского медика Пленка. Помню, как я ждал эту книгу, с каким чувством открыл ее. Мне казалось – так я думаю и сейчас, – что и основатель французской школы судебной медицины Лакассань, и его соотечественник Бертильон говорили со мной на одном языке: я думал как они, а они – как я.
Конечно, я и в мыслях не ставил себя с ними вровень, но хотел бы встать с ними рядом как ученик.
И вот план стать одним из врачей кабинета научно-судебной экспертизы здесь, на юге, пришел мне как-то в голову и уже не оставлял меня ни на день. Само собой, ничего подобного здесь не было. И странно, что именно эта честолюбивая мечта привела меня к катастрофе.
Хотя уже сейчас, глядя на все, я понимаю, что «катастрофа» – громкое слово. Да и в любом случае, по-настоящему ведь в ней погиб не я. Моей виной было то, что я не сумел вытащить из нее другого, настойчивости и моих тогдашних знаний не хватило. Как мало было опыта, но как я был самоуверен! Об этом я никак не мог забыть, да и к тому же мне частенько все это напоминали."
"Это были несвойственные мне философские мысли.
И, пожалуй, они были особенно неуместны здесь, у входа в подвал при кафедре судебной медицины. Как оказалось, я уже некоторое время стоял прямо у его обитой металлом двери. Усмехнувшись и одернув себя за это, я стал спускаться вниз. Но настроиться на дело не удавалось. Я волновался все сильнее. Зачем-то стал вспоминать, что для проведения исследований мне может понадобиться предписание пристава, которого, конечно, нет.
