На башенках сверху красовались темно-серые «шапочки», похожие на колпачки на длинной палке, которыми тушат свечи на висящих под потолком бронзовых люстрах.
Люблю на это смотреть. День закончился, зевающие слуги шаркают тапками по комнатам и выглядывают огарки с едва мерцающими огоньками. Дом медленно погружается во тьму, отдаваясь в объятия шорохов, скрипов и теней. По коридорам проносятся сквозняки, поторапливая вылезающих из щелей зевающих и жаждущих сделать пакость привидений.
В них я не верю, ими меня пугала мачеха — в надежде, что от страха падчерица и шагу из комнаты не сделает.
Напрасно. Мне, наоборот, нравилось побеждать свои страхи и разгуливать ночью по коридорам, залитым лунным светом. Темнота ничего плохого мне не делала, в отличие от людей — при ярком свете дня.
— Добро пожаловать, госпожа Редроуз, — сказал Янур, когда мы подошли к двери.
В шутку или всерьез — в темноте и не поймешь."
"— Проходите же, — он распахнул передо мной дверь. — Или ждете, что я перенесу вас через порог на руках, как и полагается молодожену? А потом утащу в опочивальню?
— Нет уж, не надо, — пробормотала и вошла внутрь.
Здесь тоже было темно — нас, понятное дело, не ждали.
— Идем, покажу тебе твою комнату, — Янур сжал мою руку. — Не против, если мы перейдем на ты?
— Совершенно не против.
Как не против спальни. Ужасно устала, хочется побыстрее рухнуть в постель и забыться сном. Все остальное — завтра.
Следуя за мужем, я поднялась на второй этаж. Скрипнула дверь. Он зажег свечу, и передо мной проступили из мрака очертания довольно милой комнаты.
Комод, стол, диван. И вожделенная кровать!
— Спокойной ночи, Лола, — пожелал муж и направился к выходу.
— Подожди, я кое-чего хочу! — окликнула его.
И лишь когда он обернулся и вопросительно изогнул бровь, поняла, как это прозвучало — учитывая то, что сегодня наша первая брачная ночь.
— Не в этом смысле, — торопливо добавила, радуясь, что в полутьме он не может разглядеть, как горят от стыда мои щеки.
— Уверена? — уточнил с усмешкой.
— Не издевайся, мне и так стыдно! — возмутилась из последних сил.
— Хорошо, — сжалился он. — Так что ты хотела?
— Пуговки расстегни, пожалуйста, — я развернулась к нему спиной, — мне самой до утра возиться.
— Ладно, побуду твоей горничной, — снизошел муж и принялся вынимать крохотные жемчужинки из петелек. — Сколько же их здесь? — пробурчал, добравшись до низа лопаток.
— Куда больше, чем надо, как на мой взгляд, — хмыкнула я, прислушиваясь к ощущениям.
