Релаксирую, пока не начинает остывать вода. Нехотя все же встаю на ноги, начинаю промокать лицо захваченным родным полотенцем. Внезапно раздается изумленное ойканье. Резко опускаю руки и поднимаю глаза: Смешка на пороге с отрезом ткани в руках смотрит на меня как на привидение.
– Что такое?
– Госпожа… у вас там… волос нет!
– Ну и..? – недоумеваю я, вытирая плечи и живот. Надеюсь, здесь за эпиляцию на кострах не жгут?
– А почему? – растерянно шепчет девушка.
– Удалила.
– Как же это? Чем?
– Лазером. Ты чего зашла?
– Я… полотно вытереться принесла.
И поснедать ужо на столе. А что есть лазер?
– Э-м… молнии такие, маленькие только.
– Ой, мамочки! Больно наверное?
– Не больно. Главное – навсегда."
"Надеваю длинную футболку и свежие трусики. Служанка продолжает смотреть на меня как на экспонат. Не сразу доходит, что дикий интерес вызывает белье. Прикидываю, что, судя по одежде и архитектуре, на дворе примерно параллельный 10-12 век, т.е. трусов тут наверняка не изобрели. И у всех все «дышит».
Усмехаюсь и выхожу из купальни. Смешка, как привязанная, семенит за мной, теребя косу. На столе в горнице стоит поднос, на котором миска с чем-то мясным, ломоть хлеба и кружка с горячим.
– Смешенька, присядь. Поговорим, пока я ем, – понимаю, что нужно сразу расставить все точки над «ё».
Девочка неохотно переминается с ноги на ногу, потом осторожно присаживается на край скамьи, блестя любопытными глазами. Мне нужны союзники, а она пока ближняя к телу. И от меня зависит: станет ли она верным союзником или услужливым доносчиком.
– Смеша, я хорошо отношусь к подчиненным. Пока они мне преданы, – отхлебываю горячего взвара.
– Госпожа, я…
– Не перебивай. Все что ты здесь увидишь и услышишь не должно покидать этих стен. Как бы кто не спрашивал.
– Но…
– Прикидывайся дурой, мели ерунду, но ни слова. Ни про меня, ни про мои вещи. Про вещи – отдельный разговор. Я ненавижу, когда их трогают. Поняла?
– А ежели вам одёжу надо будет подготовить? Али постирать?
– Одежду я сложу в сундук.
Ты можешь ею заниматься. А вот то, что лежит в этой сумке – киваю на рюкзак, – трогать нельзя. Тем более выносить отсюда.
– Да, госпожа! Но ежели кто их челядинок княгини…
– Скажешь, что я издалека. У нас за то, что без разрешения трогают чужое – отрубают руку.
– Ой!
– И я это сделаю. Со всяким, кто мои вещи тронет.
– Ой, мамочки! – на глаза девочки наворачиваются слезы.
– Тебя – не обижу. Если все будешь в точности выполнять, как я скажу.
