Воронцов усмехнулся и подошел к тяжелой мощной двери, за которой еле слышно доносилась музыка ни о чем. Фоновая, без слов… Под такую Гризманн всегда любил повтыкать и запариться.
Алексей с чувством глубокой тоски засунул виски в подмышку и провел по отросшим волосам ладонью, зачесывая их назад.
Не раздумывая, нажал на звонок.
Загородную дачу семьи Гризманн сложно было назвать дачей в буквальном понимании. Двухэтажный добротный кирпичный дом больше походил на коттедж, в котором можно было провести лет пять, не выходя на свет Божий и ни в чем не нуждаясь.
В подвале имелся даже небольшой винный погреб с коллекционным алкоголем, привозимый отцом Роберта из разных стран, а на цокольном этаже – подогреваемый бассейн, в котором молодые парни куролесили не по-детски.
– Бегу, бегу! – Алексей услышал торопливые шаги по ту сторона забора. Голос друга звенел и источал довольство. – Без меня не начинать! – кому-то шутливо крикнул Роберт и заскрипел дверной задвижкой.
Дверь перед Воронцовым распахнулась, являя возбужденного Гризманна, застывшего в проеме замертво.
– У тебя мясо горит опять, – усмехнулся Воронцов, глядя в глаза другу, привалившись плечом к кирпичному откосу. – ЗдорОва, – протянул руку, приветствуя.
Гризманн внезапно дернулся от неожиданности. Посмотрел на Алексея в неверии и … опасливо. Парень был абсолютно уверен, что три года игнорирования должно было хватить Воронцову, чтобы понять – видеть его в день рождения друг не желал.
Гризманн нервно обернулся назад и уверенно вышел, потянув за собой дверь и отрезая возможность Воронцову заглянуть во двор.
Глаза Роберта взволнованно бегали, и от бывшего приятеля эта странная эмоция не утаилась.
– Привет, – вложил в ответ свою руку без особого энтузиазма, не оценив шутливое замечание."
"Привалился к противоположному косяку и сложил руки на груди.
Воронцов отчетливо понял, что приглашать его не собираются.
В груди скрутило тугой пружиной.
Знакомо сдавило. Это ощущение четыре года идет за руку с парнем.
Заглянул Роберту в глаза, но приятель свои увел, опасливо взглянув на дверь. Словно боялся, что в ней может кто-то вот-вот появиться.
Алексей горько хмыкнул. Рывком откупорил бутылку виски и протянул Гризманну:
– С днем Рождения… – замолчал, – друг.
Друг…
Роберта будто в солнечное сплетение последним словом ударило. Под кожу забралось и по сосудам прямо в голову шмальнуло. Вихрями, воспоминаниями ураганными. Он же не железный.
