Тот, не гнушаясь, несколько раз пригубил и вернул Гордеевой обратно."
"Леша улыбнулся. Если Роберт пил из общей бутылки, не отерев горлышко о рукав, значит, это ровно та степень его кондиции, которая стремилась к своему апогею. Брезгливый Гризманн никогда бы не позволил себе такое безрассудство в трезвом уме. А Полина не пила. Одного бокала Апероля ей хватило, чтобы глупо улыбаться и лезть к Воронцову целоваться самой. Белый воздушный сарафан парил в воздухе, отчего делал девушку легкой и нежной. Леша поймал себя на мысли, что никогда не видел свою зефирку в брюках или же в джинсах.
Она всегда надевала платья, сарафаны, либо юбки. Настоящая девочка. Самая-самая девочка! Он и не представлял, как такие ножки можно прятать в брюках. Она – само олицетворение женственности и чувственности! Его неповторимая, единственная зефирка! Его персональный магнит, к которому постоянно притягивает! Как же так он влип? Как так случилось, что за короткое время эта девушка просочилась в каждую клетку, в каждый сосуд его тела, заняла всего мысли, вытесняя все безрассудство и глупости, творившиеся в его бедовой голове? С ней не хотелось чудить, с ней хотелось становиться чудом.
Её чудом. Единственным. Чтобы вот так, как сейчас на него смотрела с обожанием, а он все для этого сделает.
За десяток метров Воронцов тормознул.
Волнение разрослось неконтролируемо. Он терпеть не мог, когда что-то выходило из-под его контроля. Когда от него мало что зависело, потому что доверять ребятам, не понимающим русскую речь, кроме двух слов «начальник» и «деньги», было крайне неосмотрительно и раздражающе.
Воронцову приходилось лишь надеяться, что для друзей из Ближнего зарубежья перспектива заработать станет мотивирующим фактором.
Алексей вытащил из кармана джинсов телефон и начал дозвон:
– Нацайника? Всё готофа, нацайника, – сходу отчитался голос.
– Ты уверен, Зуфур? – недоверчиво переспросил Воронцов и подмигнул Полине, навострившей уши. Девушка нахмурилась и выжидательно смотрела на своего парня, резко остановившегося.
Леша показал указательным пальцем на трубку телефона, давая понять всю важность звонка.
– Всё готофа, – повторил мужской голос с акцентом.
– До десяти считать умеешь? – поинтересовался Воронцов с надеждой.
– Всё готофа, нацайника, – подтвердил Зуфур фразой, которую знал на зубок. Впрочем, единственной фразой, которой вообще владел.
Алексей закатил глаза и обреченно посмотрел на недостроенную высотку.
