И что мучить больше необходимого смысла нет.
– Извини, – сказал Янычар и плавным движением перерезал сержанту сонную артерию, прикрыв ее куском ткани, отрезанной от куртки Мостового, чтобы не заляпаться кровью.
Выходило не очень. Хреново выходило, если честно.
Семеро на БРДМ были разведкой.
А послал их некий Кравец, сколотивший из выживших военных и жителей окрестных поселков банду… отряд, подразделение, дружину – называй как хочешь. Две с лишним сотни стволов. Они добрались до склада какой-то воинской части и теперь имели два десятка БМП-2, три БРДМ, море боеприпасов и огнестрельного оружия, от автомата до ПЗРК.
Кравец, вроде как в шутку, велел называть себя князем. И его называли. Бронегруппы Кравца обыскивали поселки и деревни, забирая все, что приглянулось, отстреливая мутантов и сгоняя уцелевших людей в поселок Удача, которую Кравец назначил своей столицей.
Несогласных расстреливали. Или вешали. Женщин… Женщины права голоса не имели. Их уцелело гораздо меньше, чем мужчин, и только по личному распоряжению князя за особые заслуги кто-то из бойцов получал на несколько часов одну из женщин в свое распоряжение.
А своих Кравец не бросает. И завтра, как только рассветет, сюда прибудет штук пять БМП с людьми. И лучше бы Янычару подохнуть, а в плен не попасть.
Лучше, кивнул Янычар. В плен попадать не нужно. В плену я пару раз уже был, мне не понравилось.
Потом, когда сержант умер, Янычар взял портативную рацию, включил.
– Ало, Кравец! – сказал Янычар в микрофон.
– Где ты там?
Треск помех в эфире.
– Кравец, отвечай! – позвал Янычар. – Так не вежливо. Нужно отвечать, когда тебе звонят…
– На связи! – прозвучало из динамика. – Кто говорит?
– Командир роты специального назначения капитан Ермолаев, – представился Янычар.
Когда-то у него был знакомый капитан Ермолаев, неплохой, в общем, мужик. И действительно командовал ротой спецназа.
– Какого?..
– Такого. Мне некогда с шестерками разговаривать, давай сразу к рации Кравца.
– Ты, что ли, Мостовой? – неуверенно уточнили на той стороне.
– Шутки твои…
– Сержант Мостовой был израсходован в процессе допроса. А я хочу говорить с Кравцом.
Тишина. Помехи и тишина. И детские голоса, доносящиеся из-за двери. Дети не спят, дети играют и смеются, даже если за стеной – конец света в самом разгаре. Они – дети. Даже Янычар когда-то был ребенком…
Может, это судьба, сказал Петруха. Ты же сюда все время хотел попасть? Может, судьба?
Нет судьбы. Нет.
