Надо поговорить с Калягиным.
– Он вас ждет через час в морге, – сообщил Боря, – понимаю, это звучит угрожающе, но Евгений просил приехать к нему на работу.
Я встал.
– Нет проблем. Надеюсь, что встреча состоится у него в кабинете, а не у прозекторского стола. Наверное, в секционной не очень приятно пахнет, а у меня нос чувствительный.
Борис улыбнулся.
– Надеюсь, что к вашему возвращению я стану обладателем полной информации о Владимире Панине, пока мне удалось узнать лишь общие сведения об его отце Николае Михайловиче, первом муже Вероники, биологической матери Лидии.
Доктор наук, профессор, хирург, широкой публике неизвестен. Но в узких кругах он значится под кличкой «Гнилой Ромео».
– Похоже, коллеги его «обожали», – усмехнулся я."
"– Николай Панин отличался чрезмерной любвеобильностью к студентам, как женского, так и мужского пола, – сказал Боря, – любил всех, но только до второго курса. Те, кто постарше, могли спокойно встречаться с профессором, к ним он липкие лапы не тянул. А еще он панически боялся стоматологов, не лечил зубы, поэтому они выглядели жутко, ну и запах изо рта был соответственный.
Сложите все это вместе и получите образ Гнилого Ромео.
– А что могло привлечь юную Веронику в таком человеке? – удивился я.
– Деньги, – коротко ответил батлер, – связи, возможность вести сытую безбедную жизнь. Или… Давайте вспомним Шекспира: «Она его за муки полюбила, а он ее – за состраданье к ним». Ее могла восхищать эрудированность взрослого мужчины, желание обрести настоящего отца, которого, вероятно, у нее не было, мечтала вырваться из своего окружения, подняться по социальной лестнице.
Плохие зубы в этих случаях отходят на задний план, и на сластолюбие избранника глаза закрывают. К вечеру я получу полную информацию.
Глава девятая
– Так вы частный детектив! – воскликнул Калягин.
– Именно так, – подтвердил я.
– История, которую я сейчас от вас услышал, обычная фантазия, – отрезал Евгений. – Я давно не звонил Алексеевым.
– Вы с ними поругались? – уточнил я.
– Конечно, нет, – фыркнул доктор мертвецов, – просто жизнь нынче напряженная.
Я спросил:
– Вы не сообщили Амалии Генриховне о том, что видели в морге мешок с телом ее мужа? Шли по коридору, споткнулись и, чтобы не упасть, схватились за каталку и заметили в «окошке» лист с надписью «Алексеев Петр Ильич»?
Евгений усмехнулся.
– Иван Павлович! Для начала, в тот день, который вы упомянули, я находился далеко от Москвы на Камчатке и общался с массой народа.
