Эриксон попытался возразить, но ко мне уже крепили провода и датчики.
— Не переживайте, мои вопросы не коснутся запрещенных тем. Мы лишь хотим понять, что случилось с госпожой Вилсон. Итак, начнем. Эннис, вы можете подтвердить, что жители фьордов миролюбивы и не опасны?
Я сжала кулаки. Хелево пекло!
— Да, — выдавила я, и проклятая лжемашина запищала, показывая, что я вру.
— Вы можете подтвердить, что переселенкам за Туманом ничего не угрожает?
— Но послушайте! В Конфедерации тоже куча угроз! Можно банально попасть под машину!
— Отвечайте — да или нет, госпожа Вилсон.
— Да.
И снова ложь.
— Вы можете подтвердить, что с вами обращались почтительно и бережно, вы не подвергались лишениям, не голодали?
— Да…
Ложь, ложь, ложь!
Меня загоняли в угол. Потому что командор прекрасно знал, как обстоят дела на фьордах. И знал, что на эти вопросы нельзя ответить «да»!
Фьорды действительно опасны. Но только там жизнь имеет смысл! И как объяснить, что ильхи ценят жизнь, чтут ее, но они иные? Как рассказать о хёггах? Никак…
Андерс побледнел.
Он понимал, что мы проиграли.
Закрытость фьордов и слухи об этих землях играли на руку Грею и его прихвостням. Люди боялись. А где страх — там агрессия и ненависть."
"— Как видите, уважаемые господа, все предельно ясно. Программа переселения — ужасающая ошибка. А сами фьорды населены чудовищами и дикарями. Дело Энни Вилсон должно стать показательным. Эта девушка жертва, и я боюсь, не единственная…
— Но я хочу вернуться на фьорды! — не выдержав, я вскочила.
— Вы не понимаете! Я просто хочу вернуться!
— Вы подавлены и расстроены. Я предлагаю поместить госпожу Вилсон под наблюдение специалистов…
Я чуть не зарычала. Врачи? Или тюремщики? Стало ясно — командор меня не отпустит. Я его козырь против фьордов. Значит, отсюда меня поместят под арест!
— Госпожа Вилсон — переселенка и находится под эгидой фьордов! — попытался вмешаться Эриксон.
— Тогда где же ее жених? — уже не скрывая насмешки, произнес лысый. — Как вы, несомненно, знаете, за переселенку отвечает жених.
Так где он?
— Здесь.
Новый голос пролетел по залу ледяным ветром. Огромное помещение словно враз выстудилось. Я посмотрела на арочные окна — солнце скрылось за тучами. И на красивом паркете расцвел узор изморози. Я смотрела на него, не дыша и боясь обернуться к двери.
— Вы еще кто такой? — опешил обвинитель. Наблюдатели и судьи застыли, словно статуи. Повисла густая тишина. Очень медленно я повернулась.
Моргнула.
И наши взгляды встретились.
