Я еще не подозревал, насколько вы упрямы, насколько сильна в вас способность обретать мужество в самых безысходных ситуациях. Я еще не понимал, каким преимуществом вы владеете.
Но вы поехали совсем в другом направлении. Была ночь. Я развернулся. Вы двигались медленно. Вы снова навязывали мне свой ритм движения. Меня слепили задние фонари «Тандербёрда». В Сольё я вас потерял, вы неожиданно съехали с шоссе и повернули на какую-то улицу. Пытаясь найти вас, я кружил по городу. Тщетно. Я поехал дальше на юг, остановился на заправке, залил полный бак, выпил стакан вина и купил бутерброд.
Километры мелькали у меня под колесами, я был совершенно один, и меня не покидало абсолютно неизведанное чувство полной заброшенности.
На набережной Соны в Шалоне я заметил припаркованный «Тандербёрд». Я остановился в пятидесяти метрах прямо за ним. По-моему, я смеялся. Я медленно шел в ночной темноте к кабриолету, у которого был поднят верх. Но вдруг зажглись фары. Я увидел, что рядом с вами сидит мужчина. И тут вы тронулись с места.
Я бросился назад к своему «ситроену». Я говорил себе, что вы совершаете все эти необъяснимые поступки из чистого садизма, что вы решили сперва сломать меня, а потом поплясать на моих костях. Все же я нагнал вас и видел, как вы входите в отель «Ренессанс» с этим парнем в сером свитере, а левая рука у вас забинтована. Я все равно пошел бы туда, потому что Анита назвала мне именно этот отель, где она снимала номер на ночь. Теперь было ясно, что вы шаг за шагом методично разрушаете мой план.
Я дал вам возможность выйти из отеля и выехать за пределы Шалона в сопровождении этого типа, который привлекал вас только потому, что воплощал все то, что доставляло мне боль. Дани, вы не можете представить себе, до чего я был вымотан!
Я долго сидел в саду другого отеля, а вы с этим парнем оставались за столом опустевшего ресторана. Я наблюдал за вами, как и во время обеда в Фонтенбло, через окно. На вас были брюки в цвет косынки, такое же бирюзовое пятно, за которым я гонялся весь день.
Мне кажется, в ту минуту я размышлял так, словно вы и в самом деле были любовницей Коба, словно я покупал полный пшик, который собирался затем всучить другим. Я ждал долго, очень долго. Я видел, как вы пошли наверх вдвоем с этим подонком, видел, как в вашем окне, закрытом тяжелыми шторами, отгораживающими вас двоих от всего мира, зажглась полоска света.
Я поехал обратно в Париж. Еще несколько часов ярость придавала мне силы.
