Мы въехали в город, но его след простыл. В этом месте находится круговая развязка. Потеряв ориентир, я несколько раз ездил по кругу, рискуя привлечь внимание регулировщика, направлявшего движение потока машин. И поехал в обратную сторону. От усталости я уже не соображал, не мог ни на что решиться, я действовал наугад, как полный кретин. Я думал: «Наверное, она в таком же состоянии, как я. В полной растерянности. И я найду ее на старом месте. Разделаюсь с ней, и наплевать мне на этого подонка и машину. Будь, что будет».
Но опять же я плохо знал вас, Дани. На холме я только нашел оставленную вами записку, несколько слов, нацарапанных правой рукой: СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ В ДЕСЯТЬ У ДОМА 10 НА КАНЕБЬЕР. По крайней мере, оставалась надежда вас отыскать. Я разорвал записку. Не торопясь, вернулся в Марсель, не переставая думать о вас. Мне кажется, я начинал понимать смысл вашего необъяснимого поведения, но еще не до конца, как-то смутно, мне нужно было выспаться, и тогда все в голове должно встать на свои места.
Я снял номер в отеле рядом с вокзалом Сен-Шарль. И, не раздеваясь, заснул мертвым сном."
"Как я просил, меня разбудили вечером, в начале десятого. Я заказал еду и питье, принял ванну. Я оброс щетиной, рубашка была совершенно грязная, но я отдохнул, и голова была свежая. Я вдруг догадался, что вы даже не подозреваете ни об убийстве, ни о том, что я гоняюсь за вами. Наверное, вам просто неожиданно взбрело в голову покататься на «Тандербёрде». Документы на машину были на имя компании Коба – «А.
Р. К.», что-то тина «Архитектура. Реновация Коба». Вы наверняка не обратили на это внимания. Не знаю, каким образом, но вы наткнулись на две улики, которые Анита специально оставила прошлой ночью. Разумеется, вы так и не поняли, почему на вас напали в туалете на станции техобслуживания, почему покалечили левую руку. Вас, должно быть, волновала только одна мысль – как разыскать и вернуть машину. Возможно, вы знали, как найти вора, хотя об этом мне ничего не известно.
Этим, помимо вашего самообладания, объясняется ваша быстрая реакция на холме.
Я позвонил Аните из телефонной кабины в отеле. Она сдалась. Она сказала открытым текстом, хотя нас могла прослушивать любая телефонистка, что лучше сознаться в убийстве и сдаться полиции. Я, как мог, старался ее подбодрить. Я говорил, что придумал выход, что все уладится. Я слышал, как Мишель спрашивает: «Это папуля? Это мой папа?» Я обещал Аните, что завтра прилечу к ним в Женеву.
