Нас спасли, а остальное — детали.
— Дорин — маньяк. Я докажу это.
— Он сам мне признался. Думал, тайна уйдет на дно. Как и десяток девушек, которых он затопил в море.
— Десяток?"
"— Он продолжал насиловать и убивать, но стал осторожнее. Дорин увозил девушек в свой дом, издевался над ними, а потом выбрасывал тела в море.
— Подонок! У него в подвале гинекологическое кресло. Там ремни с шипами, почерневшие от крови… — Я вспомнила, как меня привязывали в психушке к кровати, и я беспомощно дергалась под властью насильника, сдирая кожу на запястьях.
— Успокойся. Его нет. Ты спасла меня.
— Это ты меня вытащил, — возразила я.
— Похоже, нам не следует разлучаться.
Кирилл обнял меня. Мне стало очень хорошо. Может, это и есть счастье? Я совершенно забыла, что делю его с другой женщиной. Я расслабилась и, наверное, поэтому почувствовала его каменную спину.
— В чем дело? Что тебя тревожит? — вырвался вопрос.
Кирилл отстранился и встал.
— Мы вычислили насильника и маньяка. На его счету как минимум двадцать четыре задушенные девушки, один парень, немой бомж, Маргарита Лехнович и Истомин.
Мы доказали, что Назаров фактически убил мастера по янтарю Бреусова. Но мы так и не нашли исчезнувших документов, черт возьми! А сегодня последний день.
Ласковый мужчина вновь превратился в офицера ФСБ, выполняющего приказ. Я спросила:
— Назарова убил Дорин?
— Пока неясно. Он так и не признался.
— Обыщите его дом. Проверьте подвал. Он там держал девушек.
— Этим уже занимаются. — Коршунов нетерпеливо зашагал по комнате.
— Ты хочешь быть там? — догадалась я.
— В прошлый раз Дорин выпал из поля нашего зрения. Хотя Истомин упоминал, что Назаров спрашивал о нем. Возможно, даже успел встретиться и…
— Ты думаешь, досье у Дорина?
— Мы должны проверить его дом, двор, машину, все! От этих документов зависит многое. И твоя судьба, и моя. Ведь сегодня шестой день. Последний.
— Что потом? — спросила я.
Кирилл не ответил. Лишь отвернулся и невнятно произнес:
— Мне надо ехать.
— Я с тобой!
58
Шестой день, Калининградская область, рыбацкий поселок, 07-50
Я восстанавливала силы и приводила себя в порядок уже в машине.
Вчерашний кошмар на море вспоминался как нечто нереальное. Неужели я сумела победить водобоязнь? Тот панический страх перед толщей воды, который мгновенно сковывал мышцы и превращал тело в камень? Неужели я не только держалась на воде, но и ныряла, боролась, оказывала сопротивление? Значит, есть чувство сильнее страха. Мне трудно было признаться, что это любовь.
