Лягушка сделана из нескольких самородков янтаря. Никаких инородных тел внутри нее не было. Ни одного микрона.
— А если микрокапсула тоже была из янтаря?
— Не надо усложнять, Светлая. Это только в фильмах придумывают подобные заморочки. В жизни все проще. Мы допросили продавщицу из музея, изучили все связи мастера.
— И? — поторопила я неожиданно умолкнувшего Кирилла.
— На первый взгляд, все чисто. — Коршунов хмурился, что-то вспоминая и тыкая пальцем в сенсорный дисплей.
— А на второй?
— А на второй… Никита Бреусов, тот самый мастер, который изготовил Царевну-лягушку, скоропостижно скончался от инфаркта.
Прямо на улице, недалеко от Музея янтаря. Сорок два года было мужику.
— Вот это да! Когда это произошло?
— Через два дня. Пятого июля вечером.
— Назаров причастен?
— Про это я хотел спросить у тебя.
— У меня?.. Тогда у меня тоже вопросы, да еще какие! Шестого июля вечером я оказалась в ужасной ситуации…
— Стоп-стоп! Так не пойдет, — спохватился Кирилл. — Давай двигаться планомерно, а не скакать с пятого на десятое.
Теперь твоя очередь рассказывать. Третьего июля ты прилетела в Калининград. И сразу поставила меня в тупик.
9
Первый день, Калининград, 14-25
Я допила вино и фривольно прищурилась.
— Чем же я тебя удивила, милый Посредник?
— Выбором этой гостиницы на отшибе.
— Ты еще скажи, что я женщина-загадка. — Кошачья игривость, которую так любят мужики, мне не удалась. Ее слизнула горькая усмешка. — Я не загадочная барышня, а битая жизнью сука. С моей профессией приходится быть осторожной.
Кто такой Посредник, я тогда не знала, ты умело маскировался. Я вынужденно доверяла инструкциям, но не слепо. И тем более не в тот раз."
"По-моему, я разразилась самой длинной тирадой за десятилетие. На протяжении многих лет я привыкла быть одна. Если в постели с Кириллом мне сразу удалось раскрепоститься — иногда я позволяла себе сексуальные отдушины с незнакомцами — то в простом общении первые дни я чувствовала себя скованно. Я заново училась говорить. И училась улыбаться. Не тупо растягивать губы, как бывало раньше, когда требовалось ввести противника в заблуждение, а просто так, потому что мне хорошо и радостно.
— Чем же то задание отличалось от предыдущих? — насупился Коршунов.
— Я ощущала себя голой.
— Да?
— А как иначе? Прилетела сюда на самолете, без оружия. Я лет пятнадцать днем и ночью имела под рукой ствол. Только с оружием чувствовала себя спокойной. И вот… Иду на задание голой и беззащитной.
— Ну, не голой же?
— Тебе не понять.
