Если покойник лежал в отдельном гробу, значит медальон, скорее всего, сняла похоронная команда."
"Мужчины по очереди отказывались лезть за шиворот к мертвецу.
– Я не буду…
– И я…
– Черт с вами, – выругался тот, кто определил звание. – Полезу я.
Он стянул рабочие перчатки и подошел к гробу. Расстегнул одну пуговицу, затем другую, запустил под гимнастерку ладонь.
– Он моргнул, кажется. Нет? – спросили из толпы.
Мужчина поднял голову, попытался найти того, кто говорил.
– Моргнете у меня сейчас, мало не покажется! Есть! – удивляясь удаче, он вытащил руку с зажатым в ней медальоном.
– Дайте нож.
Лезвием он перерезал шнурок. Зажав медальон в кулаке, отошел от гроба. Еще раз обвел всех свирепым взглядом:
– Кто под руку говорил?
Мертвец за его спиной продолжал пялиться в небо стеклянными голубыми глазами.
– Посмотрим, как его звать, – мужчина сорвал колпачок с медальона и вытряхнул картонку на ладонь. – Лазовский Сергей Юрьевич. Тысяча девятьсот пятого года рождения. Тверская область.
Он повернулся к покойнику:
– Тридцать шесть лет, значит, тебе было, паря…
В этот момент неизвестно откуда в голубом небе громыхнул гром.
Очевидцы позже скажут, что покойник застонал и еще раз отчетливо моргнул. В следующий момент его белое лицо и белые руки рассыпались в прах. Форменная одежда просела и как-то сразу поблекла, и кто-то над самым ухом мужчины со «смертником» заорал:
– Атас, ребята, сельские еду-у-у-у-т!
Сто тридцать два
Они толпились перед его палаткой, переминаясь с ноги на ногу, в оборванном сером исподнем.
– Андрюшенька, – звали они. – Что же ты, родненький? Что же ты нас не похоронил?
Их было сто тридцать два. Ганин знал это, не считая. Именно стольких солдат он вытащил из земли в свой первый сезон.
– Уйдите, – метался он, сжимая спальный мешок. – Уйдите, Христом Богом прошу!
– Андрюшенька, родно-о-ой! – снова затянули вразнобой голоса.
Сначала они приходили по ночам изредка. Когда это произошло впервые, Ганин был в своей квартире в Москве. Он подскочил на кровати и закричал.
Мертвецы толпились над ним. Мертвецы звали его. Мертвецы касались его лица своими холодными, трясущимися руками. В то утро Ганин обнаружил у себя на макушке первый седой волос.
Потом они стали приходить чаще, в иные времена почти каждую ночь, если только Ганин не накачивался водкой так, что сам становился похож на труп. Он помнил их по именам. Всех. Сто тридцать два имени, фамилии и отчества. Он видел раны, от которых они умерли.
