– Вы обещаете, что сохраните мне жизнь?
– Послушай, капитан… или кто ты там по званию в абвере… Я знаю, о чем говорю. Это в наших силах… Не ты первый и, к сожалению, не ты последний. Все зависит от того, насколько ты будешь с нами откровенен.
– Хорошо… Я расскажу вам все… Меня зовут Абрамов Вячеслав Игоревич. Я действительно капитан Красной армии. Служил в одиннадцатом кавалерийском корпусе полковника Соколова. Сразу хочу сказать, что сражался до последнего патрона. Дрался с немцами даже тогда, когда не было возможности.
Потом попал в окружение, попытался вместе с такими же, как и я, пробраться к своим. Не получилось… Нас окружили ночью около одного небольшого лесочка и взяли в плен. – Говорил Абрамов негромко, делая длительные паузы. Было заметно, что разговор дается ему с трудом. Романцев не торопил и не перебивал, слушал внимательно. – Вспоминаю одно большое поле, изрытое разрывами, через которое пришлось проползать… Так оно было покрыто трупами наших солдат в три слоя… Стояла жара, вокруг невыносимое зловоние, и вот чтобы выжить, нам приходилось ползти по этим трупам.
Бабахнет иной раз, разорвется где-то рядом, там мы в мертвецов поглубже зарываемся, чтобы шальным осколком не зацепило. В лицо смрад, за шиворот черви заползают, а этого даже и не замечаешь, дальше ползешь… Вот такое было желание выжить, – в упор посмотрел Абрамов на старшего лейтенанта.
– Только ты мне тут на жалость не дави, – сурово посмотрел на него Тимофей. – Я тоже на многое насмотрелся. Не на печи лежал… А воевал как надо, родину не предавал! Я вот здесь сижу, а ты по другую сторону.
Значит, ты враг – и разговор с тобой будет совершенно иной. Что там дальше было?
– Дальше, – обреченно выдохнул Абрамов. – Дальше был плен. Отвезли в Смоленский лагерь для военнопленных.
– Сколько вас там было?
– Трудно так сказать… Наверное, тысячи четыре. Но люди умирали каждый день. Кто от голода, кто от ранений…
– Когда начал сотрудничать с немцами?
– В этом же лагере был завербован Томасом Краусом, офицером абвера.
После того как дал свое согласие на сотрудничество, меня перевели в Борисовскую разведывательную школу, как годного к оперативной работе. Проучился я там месяц, потом был переведен в Катынскую разведшколу.
– Она находится под Смоленском?
– Да. В двадцати трех километрах.
– Почему состоялся перевод?
– Там немного другие задачи. В Катынской разведшколе готовят для заброски в тыл советской армии – главным образом в центральные участки фронта.
