– Молю, не делайте этого, – прошептал он, – умоляю… это же моя жизнь… я ведь не смогу без волн…
Дон Криштиану резко отдернул руку.
– А Академия, Педру? Она сможет без тебя? А я? – так же тихо произнес он.
Педру почувствовал, как от этих слов начало жечь глаза.
– Мой повелитель, – проговорил он, – я обещаю, нет, я клянусь, это больше не повторится. Я не стану так рисковать.
Тишина стала такой оглушающей, что казалось, было слышно, как ползут секунды, превращаясь в минуты.
– Хорошо, – наконец медленно проговорил дон Криштиану, – я отменяю запрет. Но больше никаких «рекордов», тебе ясно? И никаких катаний по ночам в одиночестве. Только в сопровождении людей и спасательного катера.
– Да! Конечно! Я не забуду, никогда не забуду вашей доброты, мой повелитель. – Из глаз Педру потекли слезы. Откинув волосы, он совершенно их не скрывал.
В тело снова вернулась легкость. Кажется, на этот раз опять пронесло…
– Погоди благодарить, – проговорил дон Криштиану.
– Ты не прощен, и наказания тебе не избежать. И будет оно суровым, вполне соответствующим твоему поступку. Ты подверг опасности себя, тем самым поставив под угрозу Академию. Ее культуру, быт, безопасность, наконец. Ты это хорошо понимаешь?
– Конечно. И готов к любому наказанию.
– Так тому и быть. Сегодня я дам тебе время прийти в себя. Проведи лекции и выдай студентам домашние задания на пять дней. А с завтрашнего утра я приговариваю тебя к пяти суткам у позорного столба.
В колодках, на хлебе и воде. Понял?
– Да, мой повелитель.
Что же… наказание оказалось суровым. И справедливым.
Все следующие сутки Педру был занят подготовкой к своему пятидневному отсутствию. Правила следовало четко соблюсти, поэтому никто не сможет во время наказания подходить к нему по рабочим вопросам. Даже студентам перед подобным наказанием давали время сделать домашние задания или сдать срочные зачеты и экзамены: в отличие от заключения в камере, где можно и даже нужно было заниматься, у позорного столба провинившийся должен был размышлять о своем поступке и покорно терпеть все издевки и унижения от любого, кто пройдет мимо.
Поскольку у позорного столба наказывали не только студентов, но и менторов, существовало строгое правило: наказанный после освобождения не должен преследовать своих обидчиков или как-то мстить им.
