Судя по всему, у этих двоих намечался секс, а Диляра ворвалась в самый неподходящий момент.
– Алекс, миленький, ну пожалуйста! – чуть не плача, причитает она. – Помоги мне найти Лерку! А потом вернешься к своей девушке!
– Он вообще-то занят! – рявкает силиконовая кукла, дуя свои и без того необъятные вареники.
– Это срочно!
– Диль, давай потом! – хнычет Верещагин, хватаясь за сиськи своей любовницы как за спасательный круг.
– Подъем! – рычу я, рывком ставя однокурсника на ноги и утягивая за собой.
– Потом перепихнешься.
– Блин, братан, че за фигня? – ворчит он. – Спит, наверно, ваша Лера. Или уехала…
– Не уехала! – визжит Диляра, и я с ужасом замечаю, что на ее темных ресницах дрожат слезы. – Телефон ее здесь! И ботинки…
– А куртка? – Алекс чешет затылок.
Мы с ней переглядываемся.
– Точно! – взвизгивает девчонка. – Нужно проверить куртку!
Пока мы тащимся на второй этаж, я все же решаюсь задать волнующий меня вопрос:
– Диляр, я понимаю, ты переживаешь за подругу, но все же твоя реакция… Она какая-то чересчур острая.
Почему?
У меня возникает подспудное ощущение, что она знает нечто такое, о чем не догадываюсь я. И это самое «нечто» дает ей весомые причины для беспокойства.
– Просто у Леры слабое здоровье, – она шмыгает носом. – Мало ли что могло случиться…
– В каком смысле слабое? – недоумеваю.
Эта информация – как удар обухом по голове. Впервые слышу, что у Грановской неладно со здоровьем…
– Ну знаешь… – она запинается. – Я не уверена, что могу тебе сказать…
– Что сказать?! – начинаю нешуточно нервничать.
От ответа ее спасает внезапное появление Матвеева.
– На цокольном ни души, – тяжело дыша, произносит он.
– Мы идем на второй, – говорит Диляра. – Проверим комнату с верхней одеждой. ___
Глава 41
Тимур
Последний лестничный пролет минуем молча. Сосущее чувство тревоги усиливается и достигает пика как раз в тот момент, когда я порывистым движением распахиваю дверь мансардной комнаты.
Лера лежит на полу.
Маленькая и трогательно-беззащитная. С разметавшимися по паркету волосами. Ее ладошка сложена под щекой, и оттого может показаться, что она спит. Но моя встревоженная интуиция вопит, что это не сон. Она без сознания.
Когда я падаю перед Грановской на колени и подтверждаю свои опасения, внутри меня что-то взрывается. Что-то большое и горячее. Рвет жилы. Расхреначивает кожу, как скорлупу. Доводит кровь до температуры кипения.
Это больно, будто агония.
