Я только отметил, что в ванной плавали два живых серебряных карася.
— А сколько рыб валялось на полу? Дюжина?
— Я не могу сказать точно, но что-то в этом роде. Можно определить по фотографиям с места убийства.
— Кисточка для бритья и бритва лежали на полочке над умывальником?
— Да, сэр, я уже говорил об этом. Там еще были две бутылочки перекиси водорода. Одна из них почти пустая.
— Что еще вы заметили?
— Осколки стекла на полу.
— Вы проверили, были ли на них отпечатки пальцев и составляли ли они единое целое?
— Лично я нет.
Но лейтенант Трэгг позднее распорядился соединить их вместе, и получился довольно вместительный сосуд для серебряных карасей.
— Вы говорили, что на полу рядом с трупом лежала чековая книжка?
— Да, совершенно верно.
— Вы можете ее описать?
— Ваша честь, — вмешался Медфорд, — я собирался представить эту чековую книжку вместе с другим свидетелем, но если она нужна сейчас, то вот, пожалуйста.
Сержант Дорсет опознал чековую книжку, и она была приобщена к вещественным доказательствам.
— Были ли живы серебряные караси, валявшиеся на полу в ванной? — спросил Дорсета Мейсон.
— Нет, ни одного.
— К вашему сведению, сержант, минут за пятнадцать до приезда полиции я заметил движение одной из рыб. Я ее поднял и опустил в ванную, где она ожила.
— А вот этого вы не имели права делать, — отпарировал Дорсет.
— А вы даже не попытались проверить, жива ли хоть одна рыбка.
— Да, я забыл стетоскоп, чтобы прослушать их, — опять, ехидно заметил сержант.
— Затем вы вместе с подсудимой поехали к Стаунтону, который предъявил вам доверенность, подписанную убитым?
— Да, сэр.
В дознание вклинился Медфорд.
— Ваша честь, не хочу быть буквоедом, но у нас всего лишь предварительное слушание. Цель его — установление, есть ли достаточно оснований для того, чтобы утверждать, что подсудимая убила Гаррингтона Фолкнера. Если да, то суд призовет ее к ответу. Если нет, то освободит. Я считаю, что у нас достаточно улик и без дополнительного расследования.
То, о чем говорит защита, абсолютно никакого отношения к делу не имеет.
— Почему вы так решили? — спросил Мейсон.
— Я уже объяснил почему, — отрезал Медфорд.
— Ваша честь, — обратился Мейсон к судье, — из показаний сержанта Дорсета явствует, что он собрал улики, которые, как он думал, обличают подсудимую. Другие улики, которые могли бы указывать на виновность другого человека, были проигнорированы.
