– Тимур достал ключи из кармана, снял с них металлическое колечко, распрямил его, сунул в скважину и открыл дверь легко и непринужденно. – Бурная молодость пришлась кстати, – подмигнул он, но в тот момент мне было не до шуток.
Мы вошли в квартиру, Тимур привалился к входной двери, а я заглянула на кухню, потом в студию. Инны там не оказалось. Дверь туалета была приоткрыта, свет не горел. Оставалась ванная. Она была заперта. Я громко постучала, но ответа не дождалась. В ванной стояла тишина, вряд ли девушка стук не слышала.
– Ломай, – повернулась я к Тимуру.
– До кучи можно, – пожал он плечами, дернул за ручку со всей силой и распахнул дверь.
Инна лежала в ванне, закрыв глаза, горели свечи, штук пять, рядком выстроившись на краю ванны, в пене ее тела видно не было. А я почувствовала себя дурой, но ненадолго, вдруг отметив, что пена в двух местах имеет подозрительно розовый цвет, а девушка на наше появление внимания не обращает, лежит себе и вроде дремлет. Я схватила ее руку, и все стало ясно, на запястье порезы от бритвы, успевшие в воде порозоветь.
– Вот дура, – в сердцах сказал Тимур. – Вызывай «Скорую».
И тут девушка ожила.
– Не трогайте меня! – заголосила она.
– Вытащи ее отсюда, – попросила я.
– Не трогайте.
– Вызывай «Скорую»! – рявкнул Тимур, подхватив девицу.
– Не надо, не надо, – билась она в его руках. – Он меня в психушку отправит.
– Туда тебе и дорога, – бессердечно ответствовал Тимур, но девушку из ванны вытащил и перенес в студию.
– Не звоните, не надо, – зарыдала она, закрыв лицо руками.
Тимур быстро оглядел раны на ее запястьях, ноги она тоже изрезала.
– Фигня, – сказал с облегчением. – Девушка просто баловалась.
– Я не хочу жить, – вновь запричитала Инна.
– Врезать бы ей как следует, чтоб орать перестала, – гневно предложил Тимур.
– Отойди, – попросила я. – Лучше поищи, чем ее перевязать.
Я достала одеяло и укрыла Инну, она кусала губы, нервно вздрагивала и все порывалась вскочить и бежать куда-то. В ящике на кухне нашелся бинт.
Пока я перевязывала Инну, она немного успокоилась, но еще всхлипывала, закрыв глаза и отворачиваясь от меня.
– Зачем вы это сделали? – не удержалась я, хотя понимала, что разговор сейчас заводить не стоит.
– Я не хочу жить, я все равно умру, завтра, послезавтра, все равно…
– Причина в вашем отчиме? – вздохнула я. Слезы полились из ее глаз сплошным потоком. – Или есть еще причина? Вы считаете себя виновной в смерти его жены?
– Что? – крикнула она.
