Знаешь, чего бы мне сейчас очень хотелось? Трахнуть тебя прямо здесь. Было бы забавно посмотреть, как ты станешь вертеть задницей, визжа и поскуливая.
– Ты бы о своей заднице подумал, – вздохнула я. – Нелегко ей придется, когда ты окажешься на нарах.
– И не мечтай. Единственное, что ты можешь, это грозить мне в полном бессилии. А знаешь, я бы на тебе женился. Ага. Жаль, у тебя нет дочки подходящего возраста. – Он весело засмеялся, глядя на меня, потом покачал головой.
– Пожалуй, нам пора прощаться, – сказала я.
– Терпение у меня на исходе, как бы до рукоприкладства не дошло. Потом жаловаться побежишь… Я тебя, мразь, все равно достану, – сорвалась я, хоть и знала: лучшее, что могу сейчас сделать, это встать и уйти. – Можешь быть уверен, я с тебя глаз не спущу. Ты сядешь, даже если мне придется угробить на это несколько лет своей жизни.
– Еще одна дурацкая угроза, – хохотнул он. – Да кто тебе позволит? Единственное, что ты можешь, распустить язык. Ну и что? Плевать я хотел на сплетни. Да и кто тебе поверит? А знаешь, что я сделаю? Уеду в другой город и женюсь на какой-нибудь училке.
Я даже прикидываться не стану, зачем? Да они сами начнут мне своих дочурок в постель подкладывать, чтоб только жрать досыта. Все это быдло…
Я вздохнула, поднялась и заехала ему в нос, изо всей силы. Он дернулся и затих, потом схватил салфетку и приложил к разбитому носу, запрокинув голову.
– Найди себе нору поглубже, – посоветовала я, взяв сумку. – Только я и там тебя достану.
– Что ты из себя корчишь, подстилка бандитская? – прошипел он.
– В праведницы лезешь? Твой Дед обыкновенная сволочь, а твой Лукьянов? Мразь, просто мразь, а ты ему ноги лизала. А теперь…
Дослушивать, что теперь, я не стала, пошла по проходу, досадуя, что так легко позволила вывести себя из терпения. На душе было пакостно, я зашла в туалет и долго мыла руки, а потом разревелась. Наверное, все-таки от бессилия, а еще… еще оттого, что в словах Корзухина была правда, которая мне, по понятной причине, не нравилась.
Грехов на мне, как блох на собаке, а туда же… Грехи грехам рознь…. Это я себя утешаю, что ли? Мол, мои грехи так себе, а за его в тюрьму надо? За его грехи Корзухина следовало бы в дерьме утопить, а не в тюрьму сажать. Но коли утопить нет возможности, значит, он сядет. Я вытерла лицо, посмотрела на себя в зеркало и подмигнула.
Я поехала на работу, хотя могла бы туда не возвращаться. Теплилась надежда, что смогу поговорить с Дедом. Оказалось, он уже ушел.
