В дачном поселке, в дождь! Причем фигурка куда плотнее, чем у Нади, ляжки из-под юбчонки – как у бройлерной курочки. Парни ржут, то и дело красавицу по попе оглаживают. В пакете звенят бутылки.
– Дим! – Надя кинулась к Полуянову. – Сюда народ идет. Я боюсь.
Тот подошел, выглянул в окно. Снисходительно произнес:
– Ну, дети. Собрались на пикник. Чего бояться-то?
Подростки первым делом закинули на бетонные плиты пакет. Потом полезли сами. Девица (которая в джинсах) вскарабкалась сама. Зато ту, что в мини-юбке, отталкивая друг друга, подсаживали под попу все трое.
– Может, уйдем по-английски? – шепнула Надя.
– Зачем? – удивился Полуянов.
Взял ее за руку и вышел навстречу компании.
Подростки увидели их, заржали.
– Ой! Дядька с теткой! – ахнула девица в красных колготках.
Один из парней хмыкнул:
– Вы че, бичкомеры?
Второй толкнул его в бок:
– Глаза разуй! Чепушу негде просто. Сюда свою марамойку привел.
Полуянов холодно взглянул на подростка. Коротко бросил:
– Язык придержи.
Надя сжалась. Молодняк очевидно нетрезвый, борзый.
Сейчас как начнется!
Но ничего не случилось. Парень – под Диминым взглядом – будто похудел. Забормотал миролюбиво:
– Да че, мы ниче. Жалко, что ли? Места много, всем хватит.
Девица в джинсах выступила вперед, прищурилась:
– А это не вы – дяди Рыбакова дочка внебрачная? Та, которой он дом отписал?
– Ну, я, – призналась Надя.
– Везет кому-то… – девица в красных колготках завистливо взглянула на Надю, пробормотала: – И плащик у тебя класный. В «Наф-нафе», что ли, брала?
– В «Максмаре», – сухо отозвалась Митрофанова.
То, что на распродаже и в «стоке», уточнять не стала.
– Ясен дел. Красивая жиза, – буркнула деваха.
И резко отвернула от них – в глубь дворца. Парни – бычки за красной тряпкой – потащились за ней. Последней, понурив плечи, двинула девица в джинсах.
А Надя – едва Полуянов помог ей спуститься на землю – спросила:
– Дим! «Чепуш» – это я поняла, от слова «чепуха». А марамойка – кто такая?
– Ну… это на их языке прекрасная дама, – смутился он.
И подвел итог: – Не бери в голову.
* * *Суббота пролетела незаметно, воскресенье еще быстрее. Едва успели прогуляться, потом навести в доме минимальный порядок – и вот уже прохлада, распеваются птицы, солнце деловито спускается к горизонту.
– Пойдем на крыльце посидим, – предложил Дима.
Вынес из дома, ловко разместил на крохотном пятачке два продавленных кресла, табуретку (в качестве стола). И даже Митрофановой маленькую скамеечку притащил: «Ноги поставишь».
