Дэниел сразу подошел к Лукасу:
– Мы за тобой.
Лукас отвернулся и двинулся по кругу.
– Зачем? – спросил Дэниел.
Ему было бы много легче одному. Поразевавшие рты зрители ему мешали. Он меж тем искренне хотел знать, зачем Лукас забрался в пруд, голый и убранный цветами.
Симмонс стал размахивать ножом. Маркус рванулся к нему:
– Сэр, сэр, не надо так! Надо было мне с вами поехать, я и сам знаю. И вы зря думали: ничего не изменилось, и я во все верю: в фотизм и в травы, сэр. Мы же сами все видели, и доказательства научные есть.
Только не нужно так, сэр.
Лукас обернулся к нему, склонил голову, как бык, и гневно уставился на Маркуса. Маркус шагнул вперед и протянул ему руку:
– Пожалуйста, выходите.
Вполне сознательно и прицельно Лукас жидкой черной слизью пруда обрызгал Маркусу чистую рубашку, серые брючки, белое лицо:
– Уходи. Ты злой… А ты нет.
Лукас снова принялся бить по воде. Издалека по буграм пробиралась машина «скорой помощи».
– Кто? – спросил Дэниел.
Фельдшеры и полисмены шли с носилками, смирительной рубашкой, алым пледом.
Солнце палило.
– Кто?
Лукас отчаянно оглядел собравшихся: Поттеры, Поттеры, хрупкий Александр, спокойный Дэниел. Лукас вышел из чмокнувшего пруда, подошел к Стефани и спрятал горячую голову у нее на груди. Так и стоял, гротескно горбатый, потому что она была маленькой женщиной, гротескно пестрый: черная грязь, красные ляжки, белый торс, пунцовая шея и пятна цветов. И она, тяжело дыша животом, обняла его и сказала бессмысленно-утешительно: ничего, это ничего.
– Я же говорил тебе, говорил: у меня нет своей жизни.
Я никого не трогаю.
– Это ничего.
– Уничтожители идут.
– Нет, нет. Ты просто поедешь с ними и отдохнешь немножко.
– Не верь им. Я там уже был. Никакого там отдыха, никакого покоя. Только белые лампы. Они уничтожают разумное время и пространство. Я с ними не поеду.
Пошатнувшись, он выпрямился и стал размахивать ножом. Полицейские и фельдшеры забежали сзади, повалили его, отобрали нож, запихали в машину «скорой помощи» и закрыли дверцу.
– Куда они его? – спросил Маркус.
– Наверное, в Калверлейскую больницу, – ответил Дэниел, – там есть психиатрическое отделение.
– Там не очень плохо, в этом отделении?
– Нет, бывают места и лучше, и хуже. Ему там будет спокойно.
– Но он не хочет…
Когда вернулись домой, Маркус ужасно хрипел, и Уинифред заставила его снова лечь в постель. Александр стоял рядом с Фредерикой и слушал лекцию Билла о безнравственности отношений с учениками, выходящими за рамки циркуляра.
