Впрочем, как раз искателей оказалось не так уж и много: я насчитал всего дюжины полторы человек в старых камуфляжных куртках, которые собрались чуть дальше на пустыре. Кого-то из них Зубовы или сам градоначальник наверняка позвали в качестве свидетелей, а остальные приехали просто так — посмотреть, как государево правосудие обойдется с тем, кто поломал ребра их товарищу и отправил на тот свет дружинника из Гатчины.
— Так и глазеют, собаки, холера их забери, — проворчал Жихарь, выбираясь из машины. — Вы это… Поглядывайте по сторонам, ваше сиятельство.
А то народу сегодня много собралось, и все с ружьями и штуцерами. Мало ли чего какому-нибудь дураку в голову взбредет?
— Не переживай, — усмехнулся я. — Вздумай кто-нибудь меня подстрелить — скорее попробовал бы по дороге.
— Верно говоришь. — Дядя огляделся по сторонам и кивнул. — Тридцать километров проехали — и ничего. Не иначе его сиятельство Николай Платонович решил все по закону обставить. Чтобы чинно, и комар носа не подточил.
Похоже, именно так все и обстояло: у Зубовых было достаточно времени избавиться от меня в обход государева правосудия.
Да и возможностей, пожалуй, имелось в избытке. Судя по тому, что я знал, в одной только Гатчине дружина насчитывала около полутора сотен человек, и Николай Платонович мог без особого труда удвоить свое воинство, втихаря заплатив главарям вольников, с которыми наверняка был на короткой ноге.
Однако он то ли предпочитал не рисковать без надобности, то ли зачем-то желал придать процессу хотя бы подобие законного вида.
И решил сработать через столицу. Может, даже обратился к государю напрямую — чтобы наверняка, и тот отправил на Пограничье целого статского советника из Тайной канцелярии.
Впрочем, вряд ли Зубовы рассчитывали только на Орлова, который оказался на удивление упрямым и дотошным и, насколько мне было известно, не поленился допросить всех свидетелей до единого. Но пока следствие шло своим чередом, к суду готовились и с другой стороны: слухи о богатых подарках, которые не так давно получили градоначальник Орешка и старшие из местных чинов, доходили даже до Отрадного.
Его сиятельство Николай Платонович и раньше не брезговал подкупом, но теперь будто и вовсе перестал стесняться.
Скорее наоборот — все больше выпячивал собственное богатство."
"И силу — судя по тому, сколько машин приехало из Гатчины, Елизаветино и Извары. Я насчитал полдюжины здоровенных внедорожников и еще два господских автомобиля.
