Видимо, благоразумно решив, что боевых магов в Гром-камне и так достаточно, и кому-то неплохо бы позаботиться и дружине, и о людях в Отрадном. Если мне не изменяла память, Полина чуть ли не целыми днями проводила в местной больнице.
Полная противоположность сестре — даже внешне. Если ее сиятельство вредина в свои тринадцать уже вытянулась в полноценный взрослый рост, то Полина так и осталась невысокой, но даже небольшая округлость ее ничуть не портила. Скорее наоборот — добавляла какого-то неуловимого уютного обаяния.
— Спасибо, — улыбнулся я, коснувшись пальцами гладкой кожи на виске. — Как новенький.
— Так, а ну-ка разойдитесь, — раздался вдруг требовательный женский голос. — Дайте посмотреть!
— Анна Федоровна. — Полина подмигнула и легонько ткнула меня кулаком в живот. — Не бойся, она тебя не съест!
Я хотел было ответить, что опасаться собственной бабушки, будь она хоть сотню раз строгой Одаренной аристократкой, не в моих правилах, но не успел. Дядя с сестрой расступились, и навстречу мне шагнула…
Нет, назвать ее старухой или даже старушкой не повернулся бы язык.
Круглолицая женщина с морщинками вокруг глаз выглядела лишь немногим старше дяди, хоть и приходилась ему матерью и уже давно разменяла восьмой десяток. Типичная северянка — рослая, крупная, с глазами цвета льда и длинной косой. Уже совсем седой, но настолько внушительной, что шевелюре Анне Федоровны, пожалуй, позавидовали бы даже красотки вчетверо моложе.
Несмотря на княжеский титул и положение, внешне бабушка не так уж сильно отличилась от своих ровесниц в Отрадном или Новгороде.
Разве что огромный цветастый платок она носила не на голове, а на плечах.
— Дай хоть погляжу на тебя. Высоченный-то какой…
Бабушка подошла, положила мне на плечи теплые ладони и принялась разглядывать снизу вверх. И, похоже, все-таки осталась довольна увиденным: улыбнулась, легонько потрепала меня по щеке и отступила на шаг.
— Вылитый отец, — вздохнула она. — Ну просто одно лицо.
И я вдруг исчез. На мгновение даже показалось, что никакого Стража и вовсе никогда не существовало, и мои сны, где я шагал по выжженной пустоши Эринии с двуручным молотом в руках, были лишь снами.
И что я всю жизнь прожил здесь, в крохотном человеческом мире. Родился, вырос, отучился в кадетском корпусе, попал в аварию. И вышел из военного госпиталя — лишь для того, чтобы оказаться здесь. С этими людьми, в этом месте.
Дома.
— Ну, пошли ужинать, — улыбнулась бабушка. — Вы, небось, устали с дороги.
