Ты всегда делала неправильный выбор, — кривит лицо мой злейший враг.
— Катись к дьяволу, мразь! Ненавижу тебя! Ты настолько трус, что дождался, когда Руслан уедет, да? Иначе ни на что бы не решился! Какой же ты трус! Жалкое ничтожество!
Меня колотит от ненависти. Я должна убить это чудовище. Не знаю как, но я не откажусь от этой мысли. Теперь это моя главная цель. Даже не подозревала что можно ненавидеть так сильно.
Таир начинает громко смеяться.
— Нет, дорогуша. Я нисколько не боюсь Валиева. Твой сегодняшний променад по магазинам скорее удивил меня.
Сначала я приехал за тобой именно туда. В дом бывшего приятеля. Жаль, его там не оказалось. Иначе его бы уже не было на этом свете. Не волнуйся, я все равно найду его.
Меня охватывает лютый страх. До судорог, до боли в суставах.
Таир резко подается ко мне, хватает, встряхивает как неодушевленную куклу.
— Трахалась с ним? Отвечай, сука? — сжимает пальцами мой подбородок. Сильно, до боли. — Я задал тебе вопрос.
— Пошел к черту! Решил, что буду отчитываться перед тобой? Подонок, ненавижу тебя! Всю жизнь буду ненавидеть!
Отворачиваюсь, не могу выносить его взгляд.
— На меня смотри, тварь. Блядь, как ты могла? Неужели так хотелось стать дешевой подстилкой? Ты ведь знаешь, сколько у него баб было. Всегда толпы. Он даже имени не запоминает. Нравится быть безликой резиновой куклой, Мира? Для меня ты всегда была особенной. Ты это знаешь. Упрямая дура. Я всегда тебя…
Отвешиваю пощечину и отскакиваю от него. Больную лодыжку простреливает такой сильной болью, что вскрикиваю и падаю.
Не могу это слушать. Любовь Таира — самое отвратительное, что когда-либо могло случаться со мной. Почему? Почему я? Почему этот больной ублюдок выбрал меня?
Он бросается ко мне, сгребает в охапку, бросает на кровать.
— Нравится по-жесткому, Мира? Тебя это заводит? — рычит, разрывая на мне платье.
Я визжу, связки печет адски, голос сорван. Но я продолжаю кричать.
Даже громкий стук в дверь не останавливает Таира. Я же начинаю кричать еще сильнее, в надежде что меня услышат, помогут.
— Простите, босс. Там ваша мать, — раздается мужской голос.
Таир замирает надо мной. Его ладонь касается края моих трусов. Меня начинает тошнить. Может рвотные позывы, а может настойчивый голос вошедшего, отрезвляют безумца. Он отстраняется, отпускает меня.
— Пошел вон, — цедит Айдаров. — Вон!
Дверь закрывается с громким хлопком. Таир встает на ноги. Замирает посреди комнаты, видимо пытаясь прийти в себя.
