Второй: используй все возможности, чтобы усилить свой род. Как правило, при этом кто-нибудь всегда страдает, так что научись приносить жертвы. Лучше пусть умрут чужие, чем свои, — ледяным тоном заканчивает Алексей.
— Получилось даже больше чем два урока, — невозмутимо отвечаю я.
— Надеюсь, ты сможешь усвоить все. Ладно, мне пора идти. Созвонимся, — двоюродный дед вешает трубку.
Убрав телефон в карман, я в недоумении смотрю в окно, и даже прозвучавший звонок не выводит меня из этого состояния.
Кажется, я окончательно запутался.
Алексей и раньше казался мне тёмной лошадкой, чью мотивацию трудно распознать. Но теперь я вовсе перестал его понимать.
Хотя бы один из уроков я точно хорошо усвоил. Политикам нельзя доверять, это уж точно.
Два дня спустя. Съёмная квартира в Лефортово.
Когда в замке вдруг начинает греметь ключ, Савелий подскакивает со стула и осторожно выглядывает в коридор. В прихожей щёлкает свет, и там показывается широкоплечий охранник.
Он проходится по однокомнатной квартире, заглядывая в каждый угол, а на Савелия почти не обращает внимания.
Затем он выходит обратно в подъезд, после чего в прихожей показывается светловолосый мужчина в дорогом костюме.
Увидев его, Петренко едва не лишается чувств. Согнувшись в поклоне, он бормочет:
— Здравствуйте, ваше величество.
— Здравствуй. Сядь, — властно приказывает император.
Савелий послушно прижимает задницу к стулу. Романов, не разуваясь, заходит на кухню и брезгливо проводит пальцем по столу. Цокнув языком, он говорит:
— Похоже, ты пал на самое дно.
— Бывает и хуже, ваше величество. Я рад, что остался жив и не попал в руки Династии, — тихо отвечает Петренко.
— Благодаря мне.
— Конечно, Сергей Алексеевич. Спасибо, — Савелий вновь склоняет голову.
Встав над ним, император спрашивает:
— Ты в курсе, что происходит? Пресс-служба Династии спустила на тебя всех собак. Тебя обвиняют в коррупции и даже намекают на измену Родине. Князя Жарова почти не трогают, так что ты стал главным козлом отпущения.
Я тоже был вынужден публично назвать тебя преступником и объявить в розыск. А ведь ты был полезен.
— Мне жаль, ваше величество…
— Это ещё цветочки. Ты пожалеешь гораздо сильнее. Как ты мог быть так неосторожен⁈ Зачем напрямую вмешался в это дело⁈
— Я-я не понимаю, почему это так разгневало вас? — блеет Петренко.
— Не догадываешься? Потому что государство тоже получало прибыль от этого оружия. Мы могли бы всё уладить тихо и оставить Грозиных с носом.
