Автор
Таких, как я, называют раянами. И много лет нас уничтожали по приказу Темнейшего владыки. Но однажды все изменилось. Проклятие разрушено, и мне суждено стать не изгнанницей, а правительницей. Но и сейчас я лишь пешка на доске сильнейших магов Сумеречной империи, которые решили получить власть цветущего лори. Правда, я устала играть по чужим правилам и жить по чужим приказам. А цветок, который я всю жизнь считала проклятием, возможно, станет моим спасением....
– Зайер, усиль щит! Второй – поглоти выплеск! Оборону держать! Не оглядываться! – страж сыпал приказами, но Оникс видела, что и он непроизвольно поворачивает голову в ее сторону, втягивает судорожно воздух, как и все на площади. Пытается сильнее, ярче, глубже ощутить то, что свело с ума сотню людей.
– Не смотреть в круг!
В экипаж их почти закинули, и возница ударил по крупам лошадей, срывая их с места. Кто-то закричал, оказавшись под копытами, и тут же этот вопль сменился еще более восторженными криками.
– Оникс! Оникс! Мы тебя любим!
– Небесные… Что ты сделал? – выкрикнула раяна, с трудом удерживаясь от желания заткнуть уши и залезть под сиденье, чтобы больше не видеть происходящего.
– Я? – Ошар неожиданно захохотал, а потом резко оборвал смех и одним движением притянул ее к себе. – Я здесь совершенно ни при чем! Это сделала ты, Оникс. Это лори!
– Что? – она хотела еще что-то сказать, но владыка прижался к ее губам, настойчиво раскрывая их языком. Он целовал так, словно они не мчались в трясущемся экипаже, подпрыгивая на ухабах, словно вообще забыл, где они.
– Они-и-икс!
Стон вырвался из мужской глотки – сиплый, больной.
А раяна дернулась, метнулась в угол бешено несущегося экипажа и уставилась на мужчину.
– Не трогай меня!
Он глубоко вздохнул, сжал зубы.
– Твой цветок, – хрипло выдохнул владыка. – Убери его! Иначе я за себя не ручаюсь!
– Лори? – девушка попыталась прислушаться к своим ощущениям. Цветок закрылся в тот день, когда умер Темный Владыка, и больше он не открывался ни разу за прошедшее время.
– Убери! – прошипел Ошар. Его лицо стало меняться, личины, которые он применял, вылезали, словно восковые маски, оплывали и стекали, переплавлялись во что-то другое. Волосы то темнели, то снова светлели, плечи становились у`же, а потом раздувались так, что затрещал его парадный мундир.
– Я не могу! – прохрипела Оникс. Экипаж подпрыгивал, лошади ржали, а возница орал, потрясая кнутом.
Ошар ответил ей таким голодным взглядом, что раяну затошнило. Она закрыла глаза, пытаясь отрешиться и от бешеной скачки, и от мужчины, что хрипло дышал рядом, меняя личины. Пыталась ощутить свой цветок, мысленно коснуться его и заставить сомкнуться бархатные лепестки. Она делала это снова и снова, пока не почувствовала прикосновение. И подпрыгнула, готовая драться даже с владыкой.
– Кажется, получилось.
