Димка открыл глаза и увидел прямо перед собой чёрный камень, покрытый загадочными знаками. Его вершина была плоской и достаточной широкой для того, чтобы на неё можно было встать обеими ногами. Димка ещё раз оглянулся назад и ему вновь на миг показалось, что он увидел висящий над пропастью мост."
"— Ну и хитрец же ты, Мервен! А ведь мог бы и предупредить, что это будет невидимый мост, — усмехнувшись, пробурчал Димка и вступил обеими ногами на чёрный камень.
Глава 7
Граф Меркулов
Большой овальный зал поместья Державиных был наполнен до отказа.
Тревожная весть моментально разлетелась по разношёрстному магическому сообществу огромной Российской Империи. Все находились в огромном изумлении и даже какой-то растерянности, в общем, были на взводе и с нетерпением ожидали развязки. И, несомненно, было от чего удивиться и впасть в беспокойство — случаев испытания Тёмным лесом не было уже очень давно, а уж тем более среди представителей семи знатнейших фамилий империи. В зал тут же слетелись разномастные репортеры столичных магических газет и журналов, а также представители многих известных династий.
Всем, непременно, хотелось воочию увидеть развязку этой необычной истории. Те, кому не хватило места в зале, толпились в холле и даже на лужайке возле особняка. Собрание было настолько многолюдным и разнопёрым, что из управления был срочно прислан наряд боевых магов для наблюдения за порядком.
Зал поместья встревоженно гудел: перешёптывания и пересуды не прекращались ни на миг. Все места были заняты.
Те, кому стульев не хватило, сбивались в отдельные кучки и что-то вполголоса обсуждали. Собравшиеся то и дело бросали косые взгляды в дальний угол зала. Там под большим стрельчатым окном сидела хозяйка особняка — графиня Светлана Николаевна Державина. Её отчаянный и напряжённый взгляд неотрывно смотрел в центр сложенной на полу мозаичной восьмиконечной звезды. Рядом с её креслом было пусто, несмотря на давку и толкотню, царящую вокруг. Никто не хотел иметь дело с человеком, который вскоре станет изгоем и лишится всех титулов и привилегий.
Вмешательство в испытание смертью считалось тягчайшим преступлением и каралось очень жёстко — преступный род объявлялся угасшим, его представители лишались всех прав и имущества и отправлялись на поселение в плохо обжитые места крайнего севера.
Только несчастный Николай Александрович ни на шаг не отходил от дочери. С обреченностью во взгляде, но вместе с тем гордо и непреклонно стоял он рядом с её креслом.
