"
"Наблюдая за этим, я чувствовал, как в моей голове что-то трещит. Сейчас я думаю, что это был шаблон. Я раньше, вживую, никаких проявлений чувств не видел. Я только видел, как ужасно неприятно и слюняво целуются в фильмах, и думал, что никогда в жизни не буду заниматься таким.
Слава и Лев долго не могли прийти к единому мнению на этот счёт. Закрывали двери и начинали выяснять, кто прав, а кто виноват (и ещё раз, взрослые: не существует таких межкомнатных дверей, способных изолировать ребёнка от ваших суперсекретных разговоров!).
Так что я всё слышал и, конечно, переживал, чувствуя себя причиной какого-то раскола между ними.
— Ребёнок должен видеть, что люди в одной семье любят друг друга и могут это друг другу показать, — говорил Слава. — Иначе он сам никогда не научится проявлять чувства.
— Ну, наверное, его надо учить не на таких примерах, — Лев говорил намного тише, чем Слава, и к нему надо было усиленно прислушиваться.
— А чем мы плохой пример?
— А ты не понимаешь? Там, на улице, другой мир, не тот, который мы тут вокруг него создали.
Он пойдёт в школу и столкнётся с тем, что реальная жизнь сильно отличается от его жизни с нами. Больше никто так не живёт.
— Реальная жизнь? А мы что, не реальны?
Слава говорил настойчиво и давяще. Лев — будто бы защищаясь.
— Ты прекрасно понимаешь, что я хочу сказать…
— Я понимаю, что ты хочешь сказать, — соглашался Слава. — Я не понимаю, почему ты это говоришь. Ты собирался всю жизнь играть в друзей?
— Ничего я не собирался, — раздражался Лев.
— Я и жить с ребёнком не собирался.
Стало тихо. Скрипнул стул.
Наверное, то, что я тогда почувствовал, можно сравнить с мыслями ребёнка, который узнал, что должен был стать абортом. Они меня не хотели.
Я заплакал. Тихонько, чтобы не привлекать внимание.
После тишины, продлившейся больше вечности, Слава наконец произнёс:
— Семья — это то, что с тобой навсегда. Вещи, красота, партнёры — пришли и ушли, а семья никогда не уйдёт. Он — моя семья.
Если ты не планировал быть её частью, то я тебя не держу.
— Я хочу, я не это имел в виду! — быстро ответил Лев.
Шаги зазвучали ближе, и я быстро метнулся к коробке с игрушками — делать вид, что я упоительно играю и ничего, совсем ничего, вот даже чуть-чуть, не слышал.
Уже открыв дверь комнаты, Слава сказал, обернувшись на пороге:
— Тогда я больше не хочу этого слышать.
Они не разговаривали до вечера, а у меня не очень получалось чем-то себя занять.