В детстве у маленького Мики было всё как у обычных детей: любимые герои, каши по утрам, дни рождения, скучные линейки в школе и сочинения на заданные темы. В юности у взрослеющего Мики было всё как у обычных подростков: первая драка, первое разочарование, первая любовь и первая нелюбовь. Но у Мики была одна тайна: его семья, которую никому нельзя показывать....
Похоже, «Дни нашей жизни» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Катя сказала, что обожает кататься, но я ее интереса не разделял. На катке даже разговаривать невозможно, особенно на такой скорости.
Но Кате я этого, конечно, не говорил. Я старался выглядеть обычным, заинтересованным, будто бы у нас свидание, а у меня с ней – первая любовь.
Катя остановилась и повернулась лицом ко мне, дожидаясь, когда я подъеду. А я вдруг решил ехать на нее не останавливаясь. Подумал: «Все равно смелости не хватит, так хоть врежусь в нее, а дальше будь что будет». В следующий миг я мягко на нее налетел и, обняв, повалил на лед нас обоих.
– Ты что, дурачок?
Я делал вид, что мне тоже смешно. И вот мы лежали.
Ее лицо было совсем близко. И тогда я сделал это: прижался своими губами к ее губам, грубо и неумело. Мне, кстати, опять не понравилось. Я ничего не почувствовал. Это даже не было отвратительно, потому что не вызывало никаких желаний.
Потом я отпустил ее и устало перевернулся на спину, будто после тяжелой работы.
Не знаю, почему мне в голову пришла такая мысль, но я был уверен, что вот так вот сейчас закрою глаза, а снег продолжит падать мне на лицо, только больше не будет таять.
Катя толкала меня в плечо, но я не реагировал. Тогда она поднялась на ноги и нависла надо мной.
– Тебе что, плохо?
– Нет, мне не плохо, – скучно ответил я.
– Почему ты не встаешь?
– Не знаю.
– Вставай, и пойдем.
– Да не хочу, – совсем слабо огрызнулся я. – Мне нравится смотреть на снег.
– Ты псих, что ли? – испуганно спросила она.
– Не знаю.
– Тогда я пошла.
– Уходи.
Она вроде бы начала отъезжать от меня, но потом снова вернулась. Сказала, что нормальный человек не будет вот так лежать на льду и пялиться в небо.
Тогда я закричал:
– Значит, я ненормальный человек! Сказал же: уходи!
Когда она ушла, я встал, отряхнулся от снега. И понял, что не могу добраться домой один: меня знобило, кружилась голова.
Я позвонил Льву и попросил за мной приехать.
Когда я сел в машину, он некоторое время смотрел на меня, не говоря ни слова. Потом спросил, как все прошло. Я покачал головой – мол, никак.
Лев вздохнул.
– Завязывай с этим.
– В смысле? – не понял я.
– Ты пудришь мозги и себе, и девочкам.
Я молча уставился на него.
