Она жила этим, но, как не старалась, уютного семейного гнезда так и не смогла свить для нас обоих. Заботилась о своём комфорте и точка.
— С тех пор, как мы вернулись в Россию, у тебя совсем крыша поехала, — выдёргивает из моей руки файл с документами, вытаскивает их наружу, раскладывает на столе, изучая. — С чего ты это взял?
— Просто я не вижу в тебе задатков материнства, прости, — указываю пальцем на графу, где нужно в первую очередь поставить подпись. — Стел, скажи, ты его действительно хочешь или просто вынужденно терпишь?
Её рука на секунду замирает над заявлением о расторжении брака.
Сомневается. Не готова она отпускать. Не нравится мне её настрой и напускное спокойствие.
— Думаешь, я рожу и отдам его тебе? Если бы не хотела, избавилась бы от плода ещё в тот день, когда узнала, что беременна!
Звучит достаточно убедительно, как и ощутимо действует на меня её укоризненный взгляд. Как бы там ни было, но эта женщина стала частью моей жизни и просто так её не зачеркнуть.
А теперь ещё и остаётся общая точка соприкосновения — наш ребёнок. И я больше, чем уверен, что Стелла приложит усилия, чтобы меня к нему не подпускать.
Минута, застывшая в воздухе, оглушительно звенит в этой накалившейся до придела атмосфере. Нужен совсем лёгкий толчок, чтобы напряжение лопнуло, разрываясь на режущие сердца осколки.
Не медля больше ни секунды, тонкие пальцы вдавливают перо в бумагу и выводят в нужной графе чёткое согласие на развод в виде подписи с размашистым росчерком.
Проделывают это ещё на нескольких экземплярах документов.
— Думаешь, мне легко было переносить токсикоз? — швыряет ручку на стол, отходя от него к окну, за которым город медленно погружается в пучину неоновых огней и ночной жизни. — Я всё ещё обнимаюсь по утрам с унитазом. А знаешь что, Юдж? — резко разворачивается ко мне лицом. В глазах горит решительность и ненависть. — Раз ты решил, что я тебе не нужна, не приходи больше к нам. Мы как-нибудь сами справимся. А теперь будь добр, толкни достойную речь, как ты умеешь, чтобы другие, поверив твоим словам, присоединились и перевели деньги на счёт нуждающимися детям, затем катись-ка ты на все четыре стороны!
Глава 7.
Точка невозврата
Евгений.
— …только тогда ты понимаешь, что главное — не рейтинг человека и его известность, а его вовлеченность в дело благотворительности. Ну и напоследок я бы хотел добавить, что добро не может ждать. Его нужно творить во благо другим.
