Автор
Александра Хоббс внимательно слушала приказы старшего брата, чувствуя себя отчаянно неприспособленной к ее роли в мире благородных титулов. Грациозная сестра красовала изящество, но деликатность и утонченность вызывали раздражение, в то время как она сама оставалась скромной и неуклюжей подростком....
Они упомянули о том, что она в сердцах разбила вазу и отвесила пощечину служанке.
– Герцогу нужно следить за тем, чтобы его слуги не болтали слишком много, – пробормотал Кларингтон, бросая на стол одну из карт.
– Ты не обратил внимания на одну весьма существенную деталь, Кларингтон, – обратился к другу Кавендиш. – Она вспылила из-за пера.
– Почему же?.. Обратил, – отозвался Кларингтон, изучая свои карты. – Просто я решил не акцентировать внимание на данном факте.
– Благодарю вас… – с сарказмом протянул Оуэн.
– Не стоит благодарности, – с улыбкой произнес Кларингтон.
– Очень не хотелось бы признаваться в этом, но я слышал похожие истории, – проговорил Свифтон.
– Проклятье! И что же именно ты слышал? – Оуэн насторожился.
– Дафна говорила, что она… немного сварлива, – ответил Свифтон.
– Нельзя быть немного сварливой, – заметил Кавендиш. – Женщина либо сварлива, либо нет. Слово «немного» тут не подходит.
– Так что же рассказала Дафна? – не унимался Оуэн.
Свифтон поморщился.
– Рассказала, что леди Лавиния закатила настоящую истерику в дамской комнате на балу у Хотонов прошлой весной.
– Истерику? Господи, из-за чего? – спросил Оуэн. – Или мне не стоит этого знать?
– Кажется, дело было в слоеном пироге с семгой, которого леди Лавиния не обнаружила на столе. Хотя, встретившись с леди Хотон на Бонд-стрит накануне бала, леди Лавиния ясно дала понять, что очень любит эти пироги.
Оуэн хмыкнул и пробормотал:
– Ты, должно быть, шутишь, приятель.
Однако Свифтон покачал головой.
– Хотелось бы, – но не шучу.
– Судя по всему, она – само очарование! – со смехом проговорил Кларингтон.
– А мне она кажется сумасшедшей! – рявкнул Оуэн.
– Неудивительно, что она до сих пор не вышла замуж, – пробурчал Кавендиш.
Оуэн со вздохом швырнул карты на стол, давая понять, что не желает продолжать игру. Взяв бокал с бренди, он сделал еще один большой глоток, после чего проворчал:
– И мой отец, очевидно, решил, что я и стану тем самым мучеником, который окажется ее мужем.
– У нее великолепная родословная, – заметил Кларингтон.
Оуэн вскинул брови.
– Как и у моей лошади, между прочим. Но я однако же не спешу на ней жениться.
– И при такой завидной родословной – отвратительный характер. – Кавендиш бросил на стол еще одну карту.
– А, вот вы где!..
Приятели тотчас подняли головы и увидели направлявшегося к ним Гаррета Апплтона, являвшегося родственником Кларингтона.
– Присаживайся, Апплтон. – Свифтон поднялся со своего места и похлопал Гаррета по плечу.
