- Отдохни хорошенько, Лиюш! Завтра поговорим, я приеду.
- Ладно.
- Позаботься о ней, - адресовал слова теперь уже Амиру.
На этот раз без ненависти, злости. Словно просил старого друга…
- Иначе никак!
48
Лия
- Будет жечь, - предупредил Амир после того, как взял меня за запястье.
- Ничего. Я потерплю.
Горячая вода, в которой я находилась согревала. Амир набрал для меня полную ванну, как ребенка усадил в неё, намылил мягкую мочалку и осторожно прошелся ею по моим рукам, шее, груди. Я не протестовала. Я впитывала его присутствие, как губка, и только так могла дышать ровно – когда он был здесь, рядом со мной.
Наблюдая за тем, как Амир приложил к ранам ватку, пропитанную хлоргексидином, я невольно сжалась и сильно закусила губу.
Боль от соприкосновения с ранами опоясала руку и билась пульсацией к самому плечу. Невольно дернула рукой, но Амир удержал её, продолжая обрабатывать распоротую кожу.
- Знаю, что больно, но это необходимо. Ты не знаешь на ком наручники были до этого. Завтра я тебя отвезу в частную клинику, к своему врачу.
Сдашь кровь. Я хочу убедиться, что не будет заражения.
- Хорошо, - согласилась я.
Глупо отказываться. Если только это не повлечет лишних расспросов от доктора, то я согласна. Мне и самой не хочется жутких последствий для себя."
"- Ты не злишься больше на меня? – тихонько спросила, опасаясь увидеть в глазах Амира разочарование во мне.
- Злюсь. Очень. Если бы ты рассказала сразу, этого бы не произошло.
- Я знаю, - признала я, - Я была неправа. Просто боялась, что ты можешь сделать что-то ужасное.
- Я сделал.
На этот раз я не вздрогнула как раньше. Если бы он сказал это в прошлые вечера, я бы, наверное, очень испугалась, но не сегодня. Встретившись со строгим взглядом карих глаз, утвердительно кивнула.
- Я знаю. И теперь понимаю почему ты это делаешь. Но тогда мне было страшно.
- С какого возраста он делал это с тобой?
Краска прилила к щекам, и я отвела взгляд.
- Трогал с восемнадцати. Не так давно начал. А целовал и раньше, с тринадцати где-то.
- Почему не рассказала родителям?
Чувство собственной дурости забилось в ноздри и вызвало слезы.
- Не знаю. Сначала было стыдно, потом боялась, что Никита пожалуется своему отцу, а тот выгонит моего. Папа всю жизнь зависел от Глеба Степановича. И постоянно говорил, что если бы не он, то мы бы не жили никогда нормально. Вот я и боялась.
- Ты слышишь себя, Лия? – довольно жестко спросил Амир, осторожно отпуская мою руку, - Ты в обоих случаях думала о ком-то, кроме себя.
