Сердце болезненно сжалось. Папа разительно изменился. Лицо осунулось, под глазами темные круги, щеки впали, на скулах щетина. Раньше она каждое утро начинал с того, что гладко брился. От его круглого брюшка не осталось и следа. Без калорийных и вкусных ужинов мамы он сильно потерял в весе.
- Здравствуй, - произнесла я, и проглотила последний слог, потому что оказалась крепко зажатой в отцовских объятиях.
- Здравствуй, хорошая моя, - он оторвал меня от себя и удерживая за плечи, осмотрел внимательно сначала моё лицо, а потом и живот, - поздравляю тебя ещё раз!
- Спасибо, - улыбнулась я.
Больно было смотреть на него такого. Непривычно. Словно передо мной абсолютно другой человек – истощенный, потерянный.
- Как ты?
- Да как? Ничего, работаю, сама знаешь сколько здесь дел.
- Знаю, - ответила я, прекрасно понимая, что «дела», которые ведёт папа, уж точно не могут быть кристально чистыми.
- Ты сама как? Садись. Чаю хочешь? – мягко подтолкнув меня к стулу, засуетился папа.
- Давай.
- Он вкусный, зелёный, как ты любишь.
Кофе не предлагаю, тебе нельзя, наверное.
- Можно, если без кофеина.
- Без кофеина у меня нет. Как ты? Амир?
- Нормально. Амир открыл ещё один бар, в столице. Доверил его управляющему. Я вот расту…
- Вижу, тебе идёт.
- Спасибо.
Пока папа заваривал чай, я осмотрелась. Большой, светлый кабинет с огромным дубовым столом подчеркивал нынешний статус отца. Он наконец, добился того, чего так хотел. К чему стремился буквально всю свою жизнь.
Просканировав картины на стенах, кожаный диван и большой аквариум рядом с окном, мой взгляд наткнулся на фотографию в рамке, стоящую на кофейном столике.
На ней папа, мама, и я. Широко улыбаемся в объектив. Я помню этот день. Это был день моего рождения, восемнадцатилетие. Тогда я еще не знала, как круто всё изменится для меня уже через каких-то несколько месяцев."
"- Держи, дочь. Есть вафли, хочешь?
- Нет, спасибо. Пища надолго не задерживается в моём организме, поэтому лучше просто чай.
- Вся в мать. У неё тоже токсикоз был страшный, помню.
Только и успевала в туалет бегать, - папа улыбнулся, а потом кончики его губ грустно опустились, - как Ира? На мои звонки не отвечает.
- Не верю, что ты не знаешь, пап, - я укоризненно покачала головой.
- Знать-то знаю, но то сухие факты.
Он вздохнул, и оперся бедром на стол рядом со мной.
- Нормально мама. Помогает мне с приютом, и уже покупает бодики и человечки, хотя еще очень рано, но, сам понимаешь, её не остановить.
