С того момента, как она догадалась, что Таня участвует в Сопротивлении, каждый день превращался в тревожное ожидание ареста, тем более что слухи о работе гестапо исподволь ползли по городу, обрастая всяческими подробностями, от обыденных до невероятных.
У Фелицаты Андреевны чаще стало болеть сердце, а сон превратился в рваный лоскут, состоящих из коротких промежутков дремоты и яви. Маясь бессонницей, она заходила в спальню к Варе и смотрела, как спит ее внучка. Во сне сходство с Таней почти совсем исчезало и в лице проступали черты отца Игнатия и Юры.
Танюша рассказывала, что умоляла Юру бежать во Францию, но он отказался.
Звонок снова тренькнул и замолк.
«Отец Игнатий, помоги!» – мысленно воззвала Фелицата Андреевна, прежде чем сделала поворот ключа.
Поскольку в военное время лестничная площадка освещалась только ночным светом из окна, она не сразу рассмотрела стоящую у перил женщину, а сперва услышала тяжелое дыхание со свистящими нотками.
– Вы к нам?
Женщина вступила в полосу света, и Фелицата Андреевна узнала сестру банкира мадам Брюль.
Рядом стоял растерянный Марк с маленьким, почти игрушечным кофром в руке.
– К вам.
– Проходите.
Фелицата Андреевна пригласила банкиршу войти, заметив, что от прежней высокомерной мадам осталось, пожалуй, только пальто, сшитое у дорогого кутюрье. Страдальческое выражение на ее мертвенно-бледном лице казалось восковой маской. Собираясь с духом, мадам Брюль остановила мятущийся взгляд на подошедшей Тане. Ее глаза казались безумными, а в голосе пробивалась дрожь:
– Мадам Горн, вы ведь русские? Скажите, вы русские? – она стиснула руки, сплетя пальцы.
– Когда Марк мне сказал, что вы из России, я подумала, что только вы…
Не поворачиваясь, она нашла рукой сына и легонько вытолкнула его вперед.
– Мы вас не понимаем, мадам Брюль, – сказала Таня, – давайте сядем и спокойно поговорим. Чтобы вы пришли в себя, я могу предложить вам чашку чаю.
В ответ мадам Брюль почти вскрикнула:
– Нет-нет. Если я войду и задержусь здесь хоть на полчаса, я не смогу отдать вам сына.
В ее быстрой, возбужденной речи явственно слышался жесткий немецкий акцент. Вскинув руки на плечи Марка, она сжала пальцы с такой силой, что мальчик непроизвольно вскрикнул.
Таня с Фелицатой Андреевной озадаченно переглянулись.
– Кого вы хотите нам отдать?
Фелицата Андреевна подумала, что мадам Брюль нездорова и заговаривается, но та вдруг с коротким всхлипом стала сползать вниз, явно собираясь встать на колени.
