— Ты будешь ждать здесь, — услышала Барбара его голос, а потом — удаляющиеся шаги на лестнице.
— Что это значит? — закричала она и стала барабанить руками в дверь. — Немедленно выпусти меня!
Никакого ответа. Наконец Барбара оставила эту затею и отошла от двери. Ее знобило, но лишь через некоторое время она догадалась изменить режим отопления. При этом старалась избегать малейшего взгляда на помятую постель, в которой она и Фернан до изнеможения занимались любовью. Потом посмотрела в зеркало, висевшее над комодом, и испугалась собственного вида: как и прежде, ее подбородок отливал сине-зеленым цветом, но к этому добавилась нижняя распухшая губа, а в уголках рта запеклась кровь.
— Черт подери! — пробормотала Барбара.
Только сейчас она поняла, как больно ей говорить. Чуть раньше, крича и захлебываясь яростью и негодованием, Барбара этого даже не заметила. Но теперь, когда шок прошел и она пошевелила губами, оказалось, что у нее сильно болят мышцы, о существовании которых Барбара до сего времени даже не догадывалась.
Не говоря уже о том, что боль ей причинял и рот, даже если она им не шевелила. Голова гудела и трещала — и с каждой минутой, казалось, все больше и больше.
— Вас ждет еще одно обвинение, мистер Ли, за нанесение телесных повреждений, — мстительно прошептала Барбара.
В самом верхнем ящике комода она нашла пару чистых, аккуратно сложенных белых носовых платков; вынула один из них, потом открыла окно и зачерпнула с оконного отлива пригоршню снега. Затем, насколько это было возможно, высунулась из окна, оценивая вероятность побега.
Она была равна нулю. Несмотря на глубокий снег, Барбара не могла прыгнуть с такой высоты; к тому же у нее не было пальто и сапог. Там, на улице, она все равно не выжила бы.
Оказавшись опять в комнате, Барбара завернула комок снега в платок и прижала ко рту, время от времени прикладывая его и ко лбу. Обследовав языком верхнюю и нижнюю челюсти, с облегчением установила, что, по крайней мере, все зубы на месте.
В комнате не было ни одного стула, ни одного кресла — лишь одна кровать, но на нее Барбара не хотела садиться.
Она бегала по комнате взад-вперед, словно тигр в клетке. Ее боли так усилились, что время от времени она начинала тихо стонать. К тому же, вероятно, у нее было легкое сотрясение мозга.
Почувствовав жгучую жажду, Барбара еще раз достала немного снега и лизнула его. Здесь не было ни одного сосуда, в котором она могла бы растопить снег до состояния воды.
