нечем - я кивнула на свой жетон и проигнорировала пиликанье браслета, наверняка сообщающее, что статус учащегося с меня снят.
- Улетайте с Зитара, - проговорил мужчина.
Ну вот, уже второй разумный советует мне просто сбежать, ни в чем не разобравшись.
- Зачем мне это делать? - я в упор посмотрела на полковника Риво. Старалась держаться, не опускать плечи, не показывать то, что творится сейчас внутри: злость за эту несправедливость, уже потихоньку проникающее в сердце глухое отчаянье, тревогу.
- Вы не думали о том, что независимо от того, виноват ли Советник Разин или нет, те, кто его ищет, не оставят вас в покое?
- Безопасники меня отпустили, ничего не добившись.
Я все равно ничего не знаю, - помотала я головой, - а на журналистов мне плевать.
- Я понимаю, кадет... госпожа Разина, - кивнул зитарец, - но я говорю не о безопасниках, а о...подельниках вашего отца. Или о тех, кто хочет, чтобы он... считался тем, кем считается сейчас. Понимаете меня?
От такой смены обращения с “кадет” на “госпожа” я дернулась, как от удара.
“Больше не кадет” - подумала горько. Наверное, не осознавала еще до конца, что все вот так закончилось.
- Вы верите в невиновность отца? - уточнила я с надеждой.
- Я хорошо знаком с Советником и всегда относился к нему с уважением. Но мое мнение, Кира, ничего не решает, - я явно услышала его тяжелый вздох через ткань, закрывающую рот, - а ваше - тем более. А пытаться во всем разобраться самостоятельно для вас чревато. Просто поверьте мне. Механизм уже запущен и вам в одиночку его не остановить.
"
"“Все знают больше, чем говорят. Или догадываются о чем-то, но молчат то ли из страха, то ли просто считают, что это не и дело и не их проблемы”.
- Спасибо за разговор, полковник, - кивнула я и встала с кресла.
- Берегите себя, Кира, - зитарец тое поднялся и почтительно наклонил голову. Вообще, по правилам и уставу, он не должен был так делать, но сделал. Я ведь больше не кадет, а он не мой наставник выше званием.
Я чуть было не щелкнула пятками, вытягиваясь по струнке, но вовремя себя одернула.
Просто кивнула, мучительно приподняв уголки губ.
- И вы берегите себя, - выдавила из себя.
- Вот, - мужчина выслала мне не браслет свой личный контакт, - если вам понадобится помощь, свяжитесь со мной. В крайнем случае. В самом крайнем.
Ясно, желательно не связываться с ним никогда. Такой жест говорил о том, что, возможно, ректор и рад помочь, и внутренне этого вроде бы даже хочет, но не может по каким-то весомым причинам.
