Вдали от шумных городских хлопот, вдоль незапланированных берегов Новой Зеландии кипела тайна. На Тихом океане солнце медленно исчезает за горизонтом, окрашивая облака в рубиново-перламутровый цвет. Над волнами плывет атмосфера древних секретов и недавнего уходящего времени....
Я задом упираюсь в теплый край печи и нависаю над ней, прямая и напряженная. Пальцы дрожат, но не закурить в присутствии женщины мне ума хватает. Затем хозяйка поднимает на меня взгляд, ласково улыбается, и в глазах ее читается сочувствие.
— Ты видела его? — спрашивает Людмила Павловна, а я чуть не роняю кружку.
— Его?
— Ага. Его. Гришку, как в наших местах кличут.
— Нет, — едва слышно выдавливаю я, — понятия не имею, о чем вы…
Но моя собеседница кивает.
— Ты, деточка, главное, не переживай, — говорит она как можно мягче.
Людмила Павловна вздыхает, но я недовольно хмурюсь в ответ:
— Давайте оставим эту тему!
— Хорошо, деточка. Ты не заводись… — Женщина смотрит в кофе, будто в его маслянистой глубине видит свои дальнейшие реплики. — Ты пойми… Городским этого уловить не сразу удается, как есть тебе говорю. А мы с бабками тут уже, считай, больше полувека, с самого основания города и живем.
Я бормочу:
— Не совсем понимаю…
Хоть уже и догадываюсь, куда сворачивает разговор.
Неожиданно властным жестом Людмила Павловна приподнимает руку, не позволяя себя оборвать. Слова ее вкрадчивы и спокойны, словно она заговаривает норовистую лошадку.
— До этого ж мы деревней были. Затем поселком городского типа… А строили все на топях старых. Сама, небось, вычитала, журналистка же. Так вот, Иришка, что на этих топях жило до прихода стройотрядов, никому не известно…
— Вы серьезно, — не веря ушам, вспыхиваю я, — вы сейчас вправду о призраках говорите?"
"Женщина на мой тон не обижается.
— Про Хозяина слышала? Что в каждый дом в лапте жить приезжает?
— Вы про домового, что ли? — Уже не скрываю скепсиса, но мне наплевать.
— Ой, деточка! Не любит он, когда его так называют, — понизив голос, сообщает мне Людмила Павловна. — В общем, верь не верь, а вот тебе совет: молочка в блюдце налей, булки покроши да под подоконником оставь ему на угощение.
Последнюю фразу я пропускаю мимо ушей.
Меня трясет от негодования, злости и растраченного времени. Гришка! На дворе второе десятилетие XXI века, а сидящая на моей (своей) кухне женщина пытается убедить меня в существовании домового (Хозяина)?! Я едва сдерживаю желание в грубой форме попросить ее уйти.
