Неподвижная и сиротливая настолько, что Паштет даже прищурился — не померещилось ли принять за человека высокий пень или хитросплетенную ветку?
Осенний ветер вмиг стал неуютным и злым, заставил поднять фетровый воротник. Сбросив окурок в пустую пивную бутылку, Павел неожиданно для себя поднял руку и небрежно помахал мужчине внизу.
Присмотрелся, надеясь обнаружить на снегу силуэт пса, которого выгуливал незнакомец. И не заметил. Лишь обратил внимание на цепочку необычных следов — она вела к мужчине на краю леса не от подъезда, а строго вдоль опушки, своей пунктирной отсечкой напоминая государственную границу на старой школьной карте…
Паша уже был готов признать, что никакого мужчины внизу нет и глаза его все-таки обманули.
Но тут фигура подняла правую руку. Медленно, будто во сне, и Комолкин неожиданно вздрогнул."
"Он был готов поклясться, что человек у леса видит его — одинокого, еще секунду назад светившего с балкона десятого этажа огоньком сигареты.
И этот ответный жест предназначался именно ему, Паштету Комолкину.
Под пальто забрался новый порыв ветра, ноги в тапочках оледенели, и парень спешно вернулся в квартиру. Выбросил собачника в парке из головы. Подул на озябшие ладони, мимоходом включил чайник. И снова услышал, как наверху мяукает кот. Протяжно, горестно, будто его не кормили целую неделю…
На следующий день снег не шел, но легкие заморозки не позволили уже выпавшему растаять. Покров потемнел, покрылся пленкой от автомобильных выхлопов, но все еще оставался прекрасен и почти свеж.
Пустые дворы вокруг нового дома заставляли Паштета нервничать попусту, и он даже нахамил продавщице в ларьке. Та обиделась и в ответ на просьбу продать сигареты и пиво демонстративно потребовала паспорт.
Вечером этого дня Павел снова курил на балконе.
Температура упала еще сильнее, и у него мерзли кончики ушей, но он намеренно не надевал шапку и наслаждался колкой морозной свежестью.
Отчаянное мяуканье соседского кота пробивалось даже через бетонные перекрытия и стеклопакет балконной двери.
На опушке леса снова стояла фигура. Та же самая, в пуховике с капюшоном. Неподвижная, как манекен из торгового центра. Впрочем, почти сразу Комолкин заметил, что находится «манекен» не на прежнем месте — на несколько метров ближе к дому, уже вне границы облепленных мокро-белым сосен.
За мужчиной тянулся короткий пунктир свежих следов.
