— Замужняя баба, — Женя то — ли грозит Нате кулаком, то — ли показывает кольцо н безымянном пальце.
— Да кого это останавливает, — произносим с Натой одновременно.
— Вот дурехи, — качает Женек головой, — Ладно она, молодая, зеленая ещё, а ты чему её учишь, а? — теперь отчитывает только Наташу.
Забираю у Наты бутылки, крепко прижимая к груди. Протягиваю руку к Жене, подаю знак, что готова пакет подхватить. Она отдает, и направляется мыть руки. Я же иду на кухню. Сделав пару шагов, слышу как Ната во всё горло орет, похоже Жене.
— Ты только посмотри на её жопку. Мужик нам сам доплатит, если разрешим Алёнку пожамкать, — хохочет. Если б не знала, подумала, что уже на грудь приняла, — Алён, а ты дашь ему сиси потрогать? — Наташа появляется в проеме кухни, глазюки горят. Дитятке пятый десяток идет.
— Иди руки мой, развратница недоделанная, — кидаю в нее полотенце.
— Скучные вы. Если бы у меня не было мужа, не с вами бы я тут пила, — произносит с вселенской грустью и уходит из кухни.
Глава 10
Это он прямо в кабинет заперся? А ты там голенькая, — Туся уже подпила, глазки блестят.
— Мне уже массаж лица делали, не была я голенькая. Прилично накрыта простыней.
— Не увидел парень, на последок, персики свои любимые, — шутит и сама же смеется. Дуреха.
Мне, если честно, тоже смешно. Пока я не одна — план кажется простым и понятным. Полностью игнорировать Артёма. Когда — то уже получалось, целых четыре года. В тоже время я знаю, как только за девчонками закроется дверь, начну исследовать стены.
Подкину работу своим слезным железам.
Я не тот человек, который будет годами страдать. Мне нравится жить, и жизнь моя тоже нравится. Сколько раз я слышала от девчонок, что мне повезло, делай что хочешь, никаких ограничений. Хочешь путешествуй, хочешь окрошку ешь, перед телевизором и из кастрюли. Абсурдно, и в тоже время приятно. От одиночества я не страдаю, абсолютно не моя тема. Но есть одно «но». Моя больная привязанность к Артёму. На стены хочется лезть, когда вижу его «Ауди» под своими окнами.
Неужели заняться больше нечем? Сходи железки свои потаскай. Нет же. Он может часа по четыре, к ряду, под окнами моими торчать. Выйдет, посидит на капоте. Стоит, опершись на дверь и смотрит в мои окна, снова в машине садится. Идиотка я полная, ведь у него это всегда срабатывало. Почти всегда. Не могу видеть глаза его грустные.
— Может у нас погостишь? — предлагает Женечек. Странное дело, живем в одном городе, а я с вещими к подруге приеду.
