Как когда-то. Чтоб с матерью на кухне шептались, готовили что-то, жарили и меня к столу звали. А я шампанское им в бокал наливал бы и смотрел на Лену. Как блестят ее глаза, как влажные губы облизывает кончиком языка и волосы непокорные поправляет. Увидеть хочу. И пусть все к черту катится. Увидеть один раз.
***
Узнал, что у дочери сейчас живет. Какие-то проблемы с домом. Попытался подробней, но пока тяжело доставать информацию. Если правильно понимаю муж там что-то намутил с наследством и с домом. Кажется…кажется Лене ничего не осталось.
Подробностей пока не знал, но я узнаю. Время возьмет, но узнаю. И эта сука еще у нее деньги забрала. Мразь. От одной мысли, что ребенка от меня ждет начинало тошнить. Потом снова мысли к Лене возвращались и крышу рвало.
Я следил за ней. Выслеживал как она идет к двери, как входит в подъезд. Выбросил окурок и ринулся следом. Прежде чем дверцы закрылись просунул ногу, не давая захлопнуться. Увидела меня и вскрикнула. Красивая, немного осунувшаяся, бледная, оттого глаза еще ярче кажутся, еще больше.
Такие чистые, прозрачные и губы ее полные манят. Она их облизывает и меня всего колотить начинает.
Я шагнул вперед и силой придавил ее к себе. От тоски, от голода по ней, от адской несправедливости меня буквально оглушило возбуждением. И ее запах, он свел меня с ума, ворвался мне в поры кожи, впитался в них и запульсировал в венах.
- Я не виноват! – рыкнул на нее и схватив за талию впечатал в стену лифта, нашел кнопку «стоп».
– Не виноват, понимаешь? Не виноват! Только в одном… в том что хочу тебя, люблю тебя, дурею от тебя!
- Ты что делаешь?
Шепчет, пытается вырваться, но я давлю ее к себе, глажу жадно, целую. Не могу даже помыслить, чтобы выпустить из объятий.
- Скучал по тебе, Лена, тосковал как больной на голову…не могу без тебя. Подыхаю.
- Ты же женишься…
- Нет….не женюсь…не женюсь. Ленаа…
Развернул ее спиной к себе, притягивая за волосы назад, обхватывая рукой за талию и впиваясь губами в ее шею.
Не сопротивляется, как будто течет в моих руках, тает, как воск. Когда прижался возбужденным членом к ее ягодицам из глаз искры посыпались. Мое желание граничило с адской яростью, с какой-то дикой одержимостью. Мне хотелось пометить ее, мне хотелось оставить на ней свои следы. Адская ревность к ее мужу не прошла даже с его смертью. Казалось, что любит его из-за него такая бледная, такая прозрачная. От горя по нему и мне сама мысль об этом невыносимая.
