После затхлой атмосферы он казался особенно свежим, чистым. Сделал глубокий вдох — чужие лёгкие наполнились до отказа, грудь расширилась.
Ночное небо — тёмно-синее, почти чёрное, с россыпью звёзд. Луна — тонкий серп, словно улыбка. Воздух полон запахов: дым костров, жареное мясо, конский пот, кожа, металл.
Стражники, которые меня охраняли, уже сидели у маленького костра. Один чистил ногти кончиком ножа, другой жевал полоску вяленого мяса. На меня не обратили внимания.
Повернулся к левой тропе — туда, где вели недавно.
Если не ошибаюсь, через сотню шагов должна быть конюшня. Специально расположили с юртой генерала, чтобы он тоже наслаждался унижением.
Мозг автоматически составлял карту, запоминал маршрут. Профессиональная привычка — всегда знать, где ты находишься и как отсюда выбраться.
Жаслан будет там мыть лошадей. Почти уверен, что это продолжится всю ночь. Пусть все видят, как монголы сломались. Месть джунгаров — мелочная, унизительная. Заставить гордых монгольских воинов выполнять работу конюхов.
Показать своё превосходство, утвердить победу. Примитивно, но эффективно.
Направился туда. Да уж, в этом теле не побегаешь… Уже увидел нужного мне охотника. Жаслан работал не покладая рук. Спина мокрая от пота, руки — красные от холодной воды. Он методично и тщательно чистил лошадей. Гордость не позволяла делать работу плохо, даже если эта работа — унижение. Лицо — каменное, без эмоций, но в глазах — огонь, который не смогли погасить ни плен, ни унижение. Боец, воин.
Всего несколько шагов до него.
Скажу кодовое слово, объясню ситуацию, и мы…
Остановился. Что-то не так. Что-то изменилось в атмосфере лагеря. Напряжение, ожидание, предчувствие.
Слева от меня распахнулась центральная палатка, полог откинулся резким движением. Свет факелов вырвался наружу, прорезав ночную тьму. Силуэты людей — чёткие, резкие на фоне яркого пламени.
Выступил генерал — тот самый, но без шлема. Луч от огня выхватил его лицо. Не его. Её. Сука-рух.
Джунгары реагировали мгновенно. Склоняли головы, отводили глаза.
Она полностью контролировала их, даже не используя явную магию.
Он — боевой командир, грозный воин — согнулся в глубоком поклоне перед ней. Не формальном, не символическом, а настоящем, до земли. Глаза — опущенные, руки — разведённые в стороны. Поза абсолютного подчинения.
Я замер. Опустил взгляд, повернул голову. Сделал вид, что интересуюсь факелом или ветром, или грязью под ногами.
Сердце застучало сильнее, кровь приливала к вискам.
