Впрочем, я настолько привык к нему, что для меня провести хотя бы одну ночь без встречи с прошлым стало бы большим сюрпризом, чем наоборот.
Кто-то считает, что в кошмарах обязательно должны присутствовать привидения и чудовища, в моем же кошмаре были лишь люди. Близкие и любимые. Только мертвые. Каждую ночь одно и то же: возвращение домой и зверски вырезанная семья. Моя семья. Гнетущая тишина и чувство ужаса, от которого подкашиваются ноги. А потом и самое страшное — именинница с праздничным колпаком, истекающая кровью и хрипящая мое имя.
Мне казалось, что она превратилась в сплошной фонтан крови — десять ножевых ранений по всей поверхности тела. Потом она постоянно будет приходить ко мне именно такая: маленькая девочка в кровавой одежде и со съехавшим на бок бумажным колпаком.
Ее не удалось спасти. Гребаная ""скорая"" ехала так долго, что Таня не дождалась — закрыла глаза за несколько секунд до того, как послышались крики полицейских и врачей.
Меня никто не слышал. Хотя я не могу с точностью сказать, что я что-то говорил.
Я просто смотрел на свою мертвую сестренку и понимал, что они опоздали. Я слышал словно издалека веселый тон доктора ""скорой"", говорившего о том, что здесь ему нечего делать, и чувствовал, как просыпается желание наброситься на него и сжать ладонями горло.
Они обвинят во всем меня. В том, что я убил свою собственную семью и направят меня в психушку, а через три года, после того, как местный врач подпишет необходимые документы — на зону на двенадцать лет.
Эти гребаные ублюдки назовут зверское убийство моей семьи сухим термином ""преступление"", привязав к определенным статьям Уголовного Кодекса.
Их лживые свидетели и эксперты будут говорить о том, что у меня неожиданно сорвало крышу, но это, конечно, не смягчает особой жестокости, с которой было совершено ""преступление"". Однако, мне однозначно необходимо принудительное лечение. Сосед будет утверждать, что в последнее время мое поведение было ""необычайно раздражительным"", и вообще, я агрессивный тип, склонный к насилию.
Тренер футбольной команды с легкой грустью расскажет о том, что последние сборы я пропустил. А девушка, с которой я провел те два дня, упорно будет отрицать, что трахалась все это время со мной на съемной квартире.
Они все говорили, каждый свое, но никто из них не слышал того, что произносил я. Они вынесли мне приговор еще там, в моем доме, насквозь провонявшем смертью. И сейчас настало мое время вершить правосудие.
ГЛАВА 2.
