Стас отложил импровизированный щуп в сторону и со всей доступной осторожностью начал разгребать щебень, из-под которого вскоре показался кружок серого пластикового корпуса ПМН. Двести грамм тротила в компактной упаковке с нажимным датчиком, ждущие своего часа, чтобы оторвать ступню беспечному ходоку, а заодно и набить брюхо щебеночным крошевом. Такие адские машинки, щедро раскиданные на подступах к городам и фортам в дикое послевоенное лихолетье, до сих пор собирали кровавую дань, год за годом множа число калек.
Один неверный шаг, хлоп, и нога укорочена по щиколотку. Правда, в последнее время эти малютки стали все чаще забирать себе не ноги, а руки. Большинство минных заграждений мало-помалу разведали, а вместе с тем появилась и тьма охотников до дармового тротила. Уж больно соблазнителен ценный ресурс, бесхозно валяющийся под открытым небом."
"Подобных «умельцев» Стас тоже навидался. Частенько сидели они возле кабаков с перевернутой шапкой на земле и заправленными под ремень рукавами. Грязные, запаршивевшие, но все еще хранящие остатки гордости, не позволяющие окончательно распрощаться со всем человеческим, плюнуть на прошлое, отрешиться и, упав на колени, жрать помои с заднего двора, как сделали уже многие.
Он не раз ловил себя на мысли, что хочет подойти к бедолаге и спросить, каково это. Каково здоровому крепкому мужику лет тридцати-сорока, не раз со смертью под руку хаживавшему, одним махом потерять все? Каково это, когда сегодня, вчера, позавчера ты при деньгах, набит патронами, обласкан шлюхами, на столе чистое бухло и хорошая жратва, а завтра… Завтра ты уже на самом дне выгребной ямы, больной, голодный, немощный.
Бывшие дружки, с которыми недавно братался по пьяни, отворачиваются и делают вид, будто знать не знают вонючего калеку-оборванца. Алчные бляди, стелящиеся всякий раз, как ты возвращался «с полей», обливают тебя тошнотворной смесью презрения и сочувствия. Сопливая малышня, как зверье, почуявшее слабую, беспомощную добычу, травит изо дня в день, насмехается, плюет, валяет в грязи, а ты можешь только огрызнуться в ответ или уйти, убежать, спрятаться в дальний, темный, грязный угол и сдохнуть там забытый всеми, похороненный заживо.
Он хотел спросить. Много раз. Но что-то останавливало. Рука бросала в подставленную шапку патрон, а язык прилипал к нёбу. И только одна мысль ворочалась в голове, пытаясь поудобнее устроить свои жирные бока на жесткой, рваной подстилке-совести: «Хорошо, что не я».
