Я пойду с тобой на бал.
Я поймал ее руку и легонько коснулся губами тонких подрагивающих пальцев. Этикет еще никто не отменял.
Роза иронично вскинула брови, прошептала: «Докатилась!», и пошла прочь из башни. Я обернулся к Санни:
— «Пощечина общественному вкусу» — это она про что?
Санни сделала последний «пуффф» и затушила окурок о стену:
— Был такой русский поэт, Маяковский. Называл свои стихи «пощечиной общественному вкусу».
В другое время я бы непременно расспросил про русского поэта, но сейчас мои мозги были заняты другим.
— Ну и как ты думаешь, я за такую пощечину по шее не получу?
— А это зависит от того, останется ли довольна Роза.
Определенно, смех Санни — это лекарство от всех сомнений. Роза останется довольна, не будь я Малфой!
* * *Пощечина удалась.
Наше с Розой триумфальное шествие через Большой зал было достойно упоминания в «Истории Хогвартса». Перед нами молча расступались, за нашими спинами потрясенно перешептывались.
— Мальчишки, челюсти подберите! — Негромко скомадовала Роза, когда мы проходили мимо ее братцев.
— Роз, ты спятила?! — прошептал в ответ Ал.
Если кто и спятил, так это я. Скорпиус Малфой ведет на Рождественский бал Розу Уизли. Хотя нет. Скорпиус Гиперион лорд Малфой и Роза Уизли, дочь Героев войны. Так гораздо лучше.
Справедливости ради надо сказать, выглядела Роза потрясающе. Она и в обыденной жизни была вполне себе ничего, а тут превратилась в настоящую королеву. Не иначе, ее матушка постаралась.
Я мало что понимаю в женской моде, но декан Гриффиндора считается у хогвартских девчонок эталоном вкуса. Помнится, когда я упомянул об этом при отце, он долго хохотал: Гермиона Грейнджер в его рассказах всегда была гриффиндорским пугалом, перемазанным чернилами и со шваброй на голове. Верилось в это с трудом. Вон она стоит вместе с Поттером, непроницаемо-холодная, гордая, безупречно элегантная. Взглянула на явление дочери под руку с главным слизеринским гадом — и бровью не повела.
Выдержка у нее что надо, впору поучиться. А вот у Поттера, по-моему, аж очки вспотели. Он несколько секунд таращился на нас, словно увидел призрак Вольдеморта, а потом склонился к Грейнджер и что-то прошептал ей на ухо. Ответная улыбка Героини войны оказалась грустной…
Дальше я никого не разглядывал — объявили первый тур вальса. Мы с Розой откружили протокольный танец, после чего чопорно раскланялись и разошлись в разные стороны.
