Мне не приятно, что Харитонов снова подозревает меня во лжи.
Мы уже у самой кромки леса. Харитонов начинает еще сильнее припадать на сломанную ногу.
— Константин Романович… — тут же забываю я его пассаж про мое вранье, — Может, вернемся?
— Я еще тебе самого главного не сказал. — отвечает муж.
— Мы можем поговорить в доме.
— Если ты много читаешь, дорогая супруга, то наверняка должна знать такую поговорку: даже у стен есть уши.
— Я знаю. — тут же говорю я, снова уязвленная его неверием.
— Хорошо, дорогая. Скажи-ка мне, что Амалия, моя первая жена, говорила тебе в ресторане?
Я задумываюсь.
Столько всего произошло, я не могу так сразу вспомнить.
— Не выдумывай, дорогая. Отвечай сразу. Не ври.
— Да я и не думала врать… — краснею я. — Если в двух словах, она ревновала вас ко мне.
— Вот как? — поднимает брови Константин. — А у нее были причины для ревности?
— Я не знаю… — отвечаю я. — Я ее, как и вас, впервые увидела в тот день. До этого мы не общались.
— В чем это проявлялось?
— Она подошла ко мне и стала запрещать смотреть в вашу сторону.
— вспоминаю я.
— А ты смотрела? — игриво интересуется Харитонов.
— Да… — признаюсь я. — Ну… я вас не видела и мне было любопытно, за кого я замуж выхожу…
— Понятно. — обрывает меня Константин. — В общем, ты меня разглядывала, и она подумала, что ты заинтересована во мне?
— Да, именно так. Еще она требовала, чтобы я… не соблазняла вас. — краснею еще больше.
— Понятно. — кивает Константин. — С Амалией все понятно. А твоя сестра что хотела?
— Она…
— Только не ври, Валентина! — цепко смотрит на меня Харитонов, — говори все, как есть! Это важно для нас обоих!
Он не дает мне подумать.
Он застает меня врасплох, мне и правда ничего не придумать.
— Она… была разочарована, что отец не ее выдал за вас…
— Хорошо, Валентина. А почему отец не ее выдал?
— Ну… она не девственница… простите, я не могу обсуждать с вами мою сестру…"
"— Надо, Валентина, надо. Мне нужно во всем разобраться. То есть твой отец мог подсунуть мне Тамару и единственной причиной, по которой он не подсунул Тамару, а подсунул тебя являлась твоя невинность?
— Наверно… я знаю только эту причину.
Другой не знаю. И Тамара сетовала на то, что она не девственница и вам не подходит.
— Хорошо. — кивает Харинов. — Отлично. Скажи, вы только это обсуждали, или было что-то еще?
— Только это… хотя нет! — вспоминаю я наш разговор с сестрой. — Было еще кое-что, но… это так, не важно.
— Что было? — вцепляется в мои слова Харитонов.
