Оно привлекает меня и волнует. Будит во мне и вовсе постыдные чувства.
Тут же почему-то приходит на ум, что у меня середина цикла, овуляция, и не удивительно, почему меня так волнует присутствие мужчины рядом.
Но этот мужчина запретен для меня. Он разведется со мной, как только все устаканится. Не нужно сближаться с ним. Он слишком опасен, непонятен для меня. И он может сделать мне очень больно. Даже убить, если в чем-то заподозрит.
Я быстро надеваю на него штаны и пытаюсь справиться с завязкой на поясе. Но так волнуюсь от интимности момента, что пальцы мои не слушаются, и шнурок то и дело развязывается.
— Сам завяжу! — прекращает мои мучения раскрасневшийся Харитонов.
А ему-то что краснеть?
А еще он как-то странно дышит, будто стометровку пробежал.
Наверно, давление поднялось?
Глава 16
ВАЛЕНТИНА
— Что вы опять ворчите, Константин Романович, ну как старый дед, ей-богу! — злюсь я.
Я его значит качу по дорожкам, вокруг дома круги наматываю, а он все недоволен! Вот противный мужик!
— Старый дед, да? — злится Константин, — Сейчас я тебе покажу, старого деда!
Я и охнуть не успеваю, как он сцапывает меня своими сильными ручищами, прижимает к себе, я валюсь на него.
— Ай, ваша нога, вы что делаете⁈ — взвизгиваю я.
Еле как отбиваюсь и отскакиваю от него.
Охранники Харитонова смотрят на нас обалделыми глазами. Меж тем, он сам, дурачиться изволит. Нагибается, сцапывает пригоршню снега, и как запустит ею в меня.
А, в снежки играть надумал⁈
Ну он у меня получит!
Я леплю снежок и пуляю им в него.
Мы хохочем на весь двор. Охранники старательно отводят глаза. Видимо, им никогда не доводилось видеть, как их грозный хозяин играет в снежки как мальчишка.
Ибрагим тоже прохаживается неподалеку. Я кидаюсь снежком и в него.
Но он, невозмутимо, каменным изваянием застывает и дает понять, что играть не собирается.
Мне становится неловко. Да, не стоило в него кидаться.
Вечер проходит в благостном настроении. Харитонову пошла на пользу и прогулка и игра. Я все меньше и меньше перестаю его бояться.
По-моему, он нормальный, властный конечно, и со своими заскоками, но все-таки не такой страшный, каким рисовался мне поначалу.
Я первой ухожу в спальню. Принимаю душ, переодеваюсь. Выхожу и застаю в спальне Харитонова.
— Поможешь мне принять душ? — интересуется Константин.
— Э-э-э… — смотрю на него испуганно. — Это как?
— Сама видишь, я в кресле. Здесь обычная ванна, не душевая кабина, как наверху. Я сам не залезу. И стоять ты мне не разрешаешь.
